Книга французского конспиролога и криптографа Жака Бержье, известного своим трудом "Утро магов" (1960) в сотрудничестве с Луи Повельсом, на родине автора была издана в 1971 году, и лишь теперь, спустя 27 лет, появилась в России. Нельзя сказать, что книга эта как-то устарела - но произошло это вовсе не из-за актуальности затрагиваемой в ней темы, а исключительно благодаря притягательности любой тайны и загадки, когда-либо встававших перед человеком. В этой работе Бержье пытается приподнять завесу над некоей тайной организацией, именуемой им самим не иначе как "Люди в чёрном", цель которой - "воспрепятствовать распространению тех знаний, из-за которых могли погибнуть предшествовавшие земные цивилизации" (стр. 11). Подобное представляющее угрозу для человечества знание, согласно Бержье, имеет в основе своей, как правило, "инопланетное" происхождение, поэтому "Люди в чёрном" фактически борются против "инопланетного влияния" на Земле, и одна из их задач заключается в уничтожении содержащих опасное знание книг - т. н. проклятых книг. Бержье рассматривает не так уж и много подобных трудов (и большей частью все они широко известны), однако, их временной спектр впечатляет - от древнеегипетской "Книги Тота" до современной научной работы по молекулярной структуре ДНК.

Как и во всех своих работах, в "Прóклятых книгах" Бержье отделывается главным образом голословными утверждениями и выдвижением поверхностных и поражающих воображение гипотез, - какого-то глубокого анализа, дотошного поиска или вдумчивой систематизации, присущих некоторым конспирологам, здесь обнаружить не удастся. С другой стороны, нельзя не отметить определённую осторожность в выдвижении автором своих идей и толковании тех или иных исторических событий. Хотя, опять же, по части инопланетян Бержье довольно часто "заносит" - например, во второй главе он толкует известную шумеро-аккадскую легенду об Оаннесе как свидетельство об их присутствии на земле (стр. 32). Но до маниакального бреда о летающих тарелках дело, к счастью, не доходит.

Интересно также отметить, что Бержье неоднократно обращается к творчеству Лавкрафта, причём относится к нему весьма серьёзно, и не только из-за постоянного указания американского писателя на милую сердцу Бержье "инопланетную угрозу". В числе прочего он пишет следующее: "Похороним заодно и другую легенду: Джон Ди никогда не переводил «Некрономикон», проклятую книгу Абдула аль-Азреда, по той простой причине, что этого произведения не существовало. Но, как более чем справедливо замечает Лин Картер, если бы «Некрономикон» существовал, Джон Ди явно был бы единственным человеком, способным раздобыть эту книгу и перевести её! К сожалению, «Некрономикон» от начала до конца был выдуман Лавкрафтом, который лично подтвердил мне это письмом. А жаль" (стр. 75). Как бы там ни было, в своей книге Бержье рассказывает как раз о тех рукописях и манускриптах, которые могли послужить прототипом Некрономикона Лавкрафта.

Небольшие по объёму, "Прóклятые книги" содержат тем не менее довольно много исторического материала по различным областям тайноведения, - особо здесь хотелось бы отметить довольно объективное изложение истории ордена Golden Dawn, дело портит лишь предвзятое резко негативное отношение Бержье к Алистеру Кроули. Выдвинутая автором конспирологическая схема вряд ли заслуживает серьёзного отношения, однако относиться к "Прóклятым книгам" лишь как к чисто развлекательной книге также было бы ошибочно, и уж тем более нельзя воспринимать её как "бульварное чтиво". /Para Bellum, 2000 г./

P. S. Если следовать Бержье и принимать на веру существование "Людей в чёрном", то их деятельность во все времена и среди всех народов (сожжение книг, уничтожение целых библиотек, ликвидация "прогрессивных" учёных и т. д. и т. п.) следует поддерживать: "...Премудрый человек при наведении порядка делает сердца людей пустыми, а желудки полными, стремления слабыми, а кости крепкими. Он неизменно побуждает народ пребывать без знаний и желаний. А на знающих влияет так, что они не смеют действовать. Когда приводят в действие бездействие, то неизбежно добиваются порядка", - Лао-Цзы, Дао Дэ Цзин, стих 3. К содержанию

Сборник работ знаменитого английского философа помимо "Книги Закона", которая уже известна русскому читателю благодаря альманаху "Конец Света", содержит впервые изданные в России "Книгу Лжей" - наряду с "Книгой Закона", одно из самых значимых произведений Кроули, - и роман "Лунное Дитя". Писать рецензии на "Книгу Закона" и "Книгу Лжей" - занятие бессмысленное, поэтому касательно них хотелось бы ограничиться лишь некоторыми замечаниями о качестве перевода.

Переводит работы Кроули довольно известная в современном русском магическом мире личность - писатель, публицист, лектор, Президент Российского астрологического общества Евгений Колесов, a. k. a. Het Monster. Сразу следует отметить, что рецензируемая работа г-на Колесова является, пожалуй, единственной, напрямую не связанной с основной сферой его деятельности - астрологией, а потому является, как это называется у музыкантов, "проектом на стороне". И проектом, на наш взгляд, не самым удачным. Несомненно, Het Monster имеет свой собственный подход к творчеству Кроули, как, впрочем, и ко всем эзотерическим явлениям, однако, в таком случае, ему явно не мешало бы пояснять комментариями своё толкование и интерпретацию - особенно это касается "Книги Закона". В этой рецензии не преследуется цель, что называется, "разобрать по косточкам" данный перевод, а тем более "придраться" к нему - заслуга г-на Колесова как одного из "первопроходцев" всё-таки не должна умаляться. Однако, вот то, что бросается в глаза: абсолютна непонятна транскрипция "Nuit" как "Найт" (I:1 и т. д.) - в отличие от общепринятого и устоявшегося "Нуит". Быть может, Het Monster руководствовался какими-то своими собственными соображениями, но подобная транскрипция в корне меняет видение этого божества с точки зрения параллелей с древнеегипетской религией. Het Monster вообще как-то странно начинает свой перевод: "The manifestation of Nuit" он почему-то переводит как "Вот Откровение Найт", хотя само слово "manifestation" однозначно указывает на манифестацию, проявление, но никак не на откровение. Далее: транскрипция "Nu" с тех же позиций должна быть всё-таки "Ну", а не "На" (II:1 и т. д.); "the Beast" в каноническом контексте принято переводить как "Зверь", но не как "Чудовище" (I:15 и т. д.) - тем более, что это "Чудовище" придаёт какой-то забавный оттенок тексту. Абсолютно бессмысленны и даже не обоснованы значительные "цензурные" сокращения текста - причём до той степени, которую можно видеть в этом сборнике, не доходил даже альманах "Конец Света", у которого, надо полагать, поводов для кастрирования телемитской библии всяко больше. Излюбленная манера написания г-ном Колесовым слова "мир" как "мiр", в принципе, понятна, но здесь - как и во всех его работах - на общем фоне текста этот архаизм выглядит скорее излишним и даже нелепым, нежели упрощающим понимание. Ещё раз: это лишь то, что сразу бросается в глаза при открытии книги, сам же перевод явно не блистает точностью и выдержанностью - но мы не собираемся разбирать его здесь полностью, в конце концов, этим должен был заниматься редактор издания.

Говоря же в общем, перевод г-на Колесова можно поставить лишь на третье место, соответственно после переводов Георгия Осипова (альманах "Конец Света") и Андрея Чернова (интернет-версия), перевод которого на данный момент является лучшим из всех известных рецензенту русских версий. Единственное, в чём версия "Книги Закона" ОСТРОЖЬЯ явно лучше версии "Конца Света": она продублирована английским оригиналом - хотя вряд ли следует причислять к достоинствам выполнение требования к публикации, оговорённого в самой "Книге Закона": "Да будет переведена эта книга на все языки; но всегда вместе с оригиналом, записанным Зверем" (III:47, пер. А. Чернова). (По непонятным причинам Г. Осипов перевёл "but always with the original" как "но всегда с оригинала", что неправильно - тогда эта фраза должна была бы звучать как "but always from the original". Вообще, в его переводе не так уж и редки моменты, при чтении которых не очень понимаешь, чем же, собственно, руководствовался переводчик при переложении данного отрывка на русский язык.)

Касательно "Книги Лжей" хотелось бы ограничиться небольшим предупреждением: при беглом сравнении этой работы с оригиналом в некоторых главах наблюдается выпадение отдельных строчек, также в некоторых местах опять-таки можно оспорить перевод.

Вообще же складывается впечатление (и не только из этого издания), что г-н Колесов, "считая себя эзотериком по призванию" ("Тринадцать врат. История эзотерических учений «от Адама до наших дней»"), явно считает лишним обременять себя таким качеством, как скрупулёзность по отношению к излагаемому материалу. Ряд неточностей - и для такой небольшой статьи их всё-таки слишком много - наблюдается и в написанном г-ном Колесовым вступлении: Элифас Леви умер не "в тот самый день, когда Кроули родился" (стр. 6), а "в тот самый год" - смерть Леви и рождение Кроули разделяет всё-таки 134 дня; Артур Конан Дойль, этот простодушный приверженец спиритуализма, никогда не состоял в Golden Dawn (стр. 7), хотя, впрочем, был близок к этому; по телемитской доктрине в XX веке закончился эон Озириса, а не Изиды (стр. 8); Колин Уилсон - всё-таки "прав", а не "права" (стр. 13)... Быть может, было бы гораздо лучше - как для читателя, так и для самого г-на Колесова, если бы он всё-таки подошёл к творчеству Кроули с позиций своей специализации - т. е. астрологии, благо у Кроули в этой области предостаточно материала для перевода, комментирования и толкования.

Теперь, наконец-то, к роману "Лунное дитя" и непосредственно к самому автору. Этот довольно объёмный роман был написан в 1917 году в США - Кроули уже 42 года, позади "Книга Закона", "Книга Лжей", "Книга 777" и другие работы, связь и разрыв с Golden Dawn, впереди же его ждут Телемское аббатство, "Магика: теория и практика" и, конечно же, скандалы, скандалы и ещё раз скандалы. Помимо своей оккультной специфики, этот роман крайне интересен тем, что, как и все остальные литературные произведения Кроули, он в большей или меньшей степени является автобиографичным.

Здесь довольно легко узнаются люди, с которыми английского мага сводила судьба, а также некоторые этапы его жизни. Сам Кроули в романе - это, понятно, экстравагантный маг Сирил Грей. Прототипом же наставника Грея, Великого Мага Ордена - Саймона Иффа, скорее всего послужил Теодор Ройсс, глава немецкого O.·.T.·.O.·. "Простак Саймон" превосходит "Кроули" как по опыту, магической силе, так и по личностным качествам - и уже хотя бы по одному этому не стоит обвинять Кроули в мании величия, что делается весьма и весьма часто. Мать "Лунного Дитя" Лиза Ла Джуффриа - это, очевидно, Лайла Уодделл, с которой он ко времени написания романа уже расстался (как Дама Сердца она превозносится в "Книге Лжей"), отсюда, надо полагать, и соответствующая концовка романа. Сестра Кибелла - это, скорее всего, ещё более ранняя подруга Кроули Роза Келли ("Книга Закона"), хотя с уверенностью этого утверждать нельзя. Гораздо более определённо следующее - во всех членах Чёрной Ложи, выведенной в романе эдакой сатанинской организацией, занимающейся чёрной магией, угадываются члены Golden Dawn: Мастер Чёрной Ложи S. R. M. D., или "граф Мак-Грегор Гленлионский" (или ещё проще - Дуглас) - не кто иной, как сам Самуэль Лиддел МакГрегор Мазерс (причём S. R. M. D. - S'Rioqhail Mo Dhream - было одним из псевдонимов Мазерса в Golden Dawn!). В Викторе Весквите угадывается один из основателей Golden Dawn Вильям Уинн Весткотт. Маги более низкого ранга: Эдвин Артурэйт - Эдвард Артур Уэйт, Гейтс - У. Б. Йейтс, Диана Воган - скорее всего Дион Форчун, и т. д., и т. п.

Все члены Чёрной Ложи (т. е. Golden Dawn) снабжены крайне уничижительными и оскорбительными описаниями и характеристиками, про их оккультные дарования вообще приходится молчать - такова "месть" Алистера Кроули своим бывшим соратникам. Впрочем, подобная вражда Кроули с Golden Dawn не является лишь следствием каких-то личностных обид или мелочных склок, о которых написано немало исследований - подавляющее большинство членов Golden Dawn не устраивали Кроули именно с позиций странника по (экстремистскому) мистическому пути. Вот что он писал о них в своих "Исповедях": "Они не были главными действующими лицами в духовной войне против ограничения, против угнетения человеческой души, они были богохульниками, которые отрицали верховенство человеческой воли".

Описание же в романе всех инициатических помещений Ордена (в котором состоит Сирил Грей), грандиозных и величественных, - это, скорее всего, то, что Кроули так хотелось бы видеть, но чего в действительности не было. В неаполитанской магической вилле "Сачок для Бабочки" угадывается видение великим магом своего будущего аббатства Телема - но всё же то, что в итоге вышло у Кроули, значительно расходится с описанным (как это всегда бывает в жизни). С литературной точки зрения роман, если честно, не представляется каким-то шедевром (мягко выражаясь) - хотя, Кроули, скорее всего и не претендовал на это. Начинается "Лунное Дитя" живо, с юмором, прямо-таки в традициях Густава Майринка или, скажем, Ганса Эверса, но ощущение это постепенно сходит на нет - язык теряет живость, а сатирическое дарование писателя появляется уже лишь для издевательства над своими бывшими коллегами по Golden Dawn. Заканчивается же роман так, что невольно возникает неприятная ассоциация с чтивом á la "Джеймс Бонд всех победит".

Касательно оккультной линии романа - в основном здесь (порой в завуалированном виде) излагаются доктрины O.·.T.·.O.·. и телемитские идеи, однако, единства и переплетения метафизики и т. н. быта, как в творчестве того же Майринка, у Кроули нет и помине. Вообще, по сравнению с виртуозными произведениями Майринка "Лунное Дитя" представляется лишь развлекательным "романчиком" - классическое подтверждение истины, что не каждому философу дано писать художественные произведения. Если понимать цель этого романа как попытку популяризации магических наук (хотелось бы верить, что не только сведение счётов с Golden Dawn послужило причиной его написания!), то нацелен он явно не на "продвинутых" людей. Впрочем, мы затрудняемся прогнозировать оценку романа читателем, абсолютно несведущим в понятиях Телема, O.·.T.·.O.·. и т. д. Непонятный момент: в конце романа Сирил Грей (читай - Кроули) сражается против Германии, в то время как в период перед написанием романа Кроули, проживая в США, призывал к поддержке немцев. /Para Bellum, 1999 г./ К содержанию

Книга Жерсона - одна из многочисленных работ, прослеживающих или пытающихся проследить связь различных тайных (в т. ч. и оккультных) обществ с историей Третьего Райха. Начиная с тайных обществ времён Тевтонского ордена (XIII век), автор, не претендуя тем не менее на полноту изложения темы, стремится доказать (хотя правильнее сказать - навязать) реальность существования подобной связи, и даже более того - доказать главенство оккультных обществ в зарождении национал-социализма и Третьего Райха, хотя порой единственным доказательством связи между теми или иными оккультными организациями у г-на Жерсона служит лишь используемая и теми и другими в качестве своего символа свастика.

Мнение же в целом о его исследованиях заставляет ставить "Нацизм - тайное общество" рангом ниже не только авторитетных "Оккультных корней нацизма" Николаса Гудрика-Кларка, но даже ниже весьма и весьма спорного "Утра магов" Луи Повельса и Жака Бержье. И дело вовсе не в поражающих воображение умозаключениях автора - всё-таки "Утро магов" в этом плане неподражаемо (тем более, что если Повельс и Бержье оговаривают гипотетичность своих заключений, то г-н Жерсон чуть ли не настаивает на неоспоримости своих идей), - дело в периодически появляющихся в повествовании "шероховатостях", которые сильно озадачивают уже знакомого с предметом исследования читателя, и, как следствие, кардинально подрывают мнение о всей книге в целом. Например, в главе "O.·.T.·.O.·." г-н Жерсон непонятным образом записывает в состав этого общества людей, которые в действительно состояли в Golden Dawn, там же он издевательски связывает концепцию каббалистического понятия Дааф (термин этот, однако, он не называет) с "испытанием активной и пассивной содомией" (стр. 83), якобы практиковавшейся в O.·.T.·.O.·. В главе "Магия и колдовство по-британски" можно найти утверждение, что Карл Хаусхоффер - "ярый англофил" (стр. 111) со всеми вытекающими отсюда последствиями - русскому читателю достаточно ознакомиться с работой Хаусхоффера "Континентальный блок: Берлин-Москва-Токио" ("Элементы" # 7, 1996, стр. 32), чтобы убедиться в нелепости этого утверждения. Здесь же г-н Жерсон отождествляет Golden Dawn of the Outer (так в оригинале, правильно: Golden Dawn in the Outer)с A.·. A.·. В главе "Группа Туле" можно найти много "интересной" и немало озадачивающей информации, и самым озадачивающим фактом является тот, что в рассказе об Обществе Thule Рудольф фон Зеботтендорф даже не упомянут! Зато Хаусхоффер объявляется "прежде всего организатором Группы Туле" (стр. 154), тогда как доподлинно известно, что он даже не состоял в обществе.

Озадачивающее, но из абсолютно иной области обстоятельство можно найти и в главе "Барон Унгерн фон Штернберг": при сопоставлении обширных "цитат" г-на Жерсона из знаменитой книги Фердинанда Оссендовского "И звери, и люди, и боги" с оригиналом книги обнаруживаются, очень мягко выражаясь, значительные несоответствия, самое поразительное из которых - цитируемые Жерсоном слова Штернберга, обращённые к Оссендовскому: "Ты всего лишь славянин, раб, и не достоин слушать то, чего не можешь понять... Пшёл вон!" (стр. 133) - для знакомого с книгой Оссендовского подобные слова в устах Унгерна фон Штернберга должны казаться просто немыслимыми, равно как и приписываемая Жерсоном барону ненависть к русским... В "Нацизме - тайное общество" даже не упоминается, что Бога Войны звали Романом Фёдоровичем! (Впрочем, об этом не пишет даже сам Оссендовский.) Это уже есть не что иное, как наглая фальсификация.

Заключительная глава под названием "Тайное общество и неонацизм" вместо предполагаемых самим заголовком замечаниях об "оккультной сущности" неонацизма содержит невразумительную историю об одном из послевоенных религиозных шарлатанов, - и эта глава окончательно укрепляет мнение об откровенной натянутости книги. Также в числе недостатков, мешающих серьёзно воспринимать данное "исследование", стоит назвать и постоянное чередование документального изложения материала с резкими художественными вставками, обогащёнными диалогами исторических персонажей и даже их мыслями (!). При всех своих ляпсусах, недомолвках и фантазиях г-н Жерсон ухитряется ещё часто ссылаться на Рене Генона - очевидно, для придания своим исследованиям достопочтенного вида. Лишнее напоминание о том, что имена великих людей могут использоваться и для неподобающих, скажем так, целей. Книга настоятельно не рекомендуется ортодоксальным национал-социалистам. И вообще никому. /Para Bellum, 2000 г./ К содержанию

Выражаясь словами автора рецензируемой книги, на тему Ордена Тамплиеров и его тайны всевозможными исследователями было пролито немало чернил, однако нельзя сказать, что каждый из этих исследователей написал что-то заслуживающее внимания, а тем более доверия - конспирологические версии некоторых из них, что называется, не лезут ни в какие ворота. К "Тайнам Тамплиерам" подобная характеристика не относится - данная работа предлагает отчёт о добросовестно проведённом исследовании одной из самых интригующих тайн в человеческой истории, и предлагаемая автором версия тем более располагает к себе, что расставляет все точки над i в загадке Тамплиеров без каких бы то ни было головокружительных, сногсшибательных и каких-то там "мистико-инопланетных" гипотез, столь характерных для многих конспирологов.

Ибо разве является революция как цель ("революция - не больше и не меньше", стр. 114) чем-то из ряда вон выходящим для могущественного Ордена, распространившим свою деятельность на весь западный мир своего времени? Согласно Шарпантье, миссии Ордена заключались в следующем: "Найти Ковчег Моисея. Развить западную цивилизацию. Возвести Храм" (стр. 166). Далее автор отмечает, что "самое замечательное состоит в том, что тамплиеры ни на йоту не отклонились от избранного пути" (там же), - убедительно доказывая это наблюдениями, толкованиями, сопоставлениями событий в политике, экономике, религии, архитектуре и т. д. времён расцвета Ордена Тамплиеров. В качестве общего заключения к теории Шарпантье можно сказать, несколько метафорически, что цивилизаторская миссия Ордена - это путь к так и не достигнутой утопии...

Благодаря французскому исследователю становится понятной и та порой приводящая в недоумение ситуация, когда одни толкуют Тамплиеров как пропитанную эзотеризмом организацию, а другие - как рядовой религиозный орден с многочисленными хозяйственными функциями (например, Малколм Барбер, "Процесс Тамплиеров", М., АЛЕТЕЙА / ЭНИГМА, 1998). Шарпантье довольно убедительно объясняет и антагонизм между проповедуемой Орденом личной бедностью и имевшим в действительности место постоянным обогащением. Объясняется также быстрое уничтожение столь могущественного Ордена и причины несопротивления Тамплиеров, и вообще "многие странности" Храмовников: житейски - иначе и не скажешь - автор делает предположения и о причине возникновения слухов о гомосексуализме Тамплиеров.

Однако, что нельзя не отметить, так это то, что стройность и убедительность гипотезы Шарпантье сохраняется лишь до тех пор, пока мы не покидаем страниц его книги. Если же мы возьмём работу какого-нибудь другого историка-исследователя, выглядящую такой же обоснованной и убедительной (причём, не обязательно о всё тех же Тамплиерах), и откроем на каком-либо вопросе, рассматриваемом и Шарпантье, - то точно такой же подход к решению этого вопроса мы навряд ли обнаружим. Тут уж придётся призадуматься, на сторону какого автора становиться. Конкретный пример: книга Жерара де Седа "Тайна катаров" (М., КРОН-ПРЕСС, серия "Таинственный мир", 1998, 268 с.) отвечает нашим условиям - она представляется довольно убедительной и логичной, немыслимые гипотезы и предположения в ней также отсутствуют, автор нещадно критикует всех фальсификаторов, "горе-исследователей" и просто выдумщиков. С работой же Шарпантье её никогда не примерит толкование легенды о Граале: каждый из двух авторов старается доказать, что именно его герои были истинными хранителями Грааля. Подобная ситуация встречается сплошь и рядом в исторических и конспирологических исследованиях, что, сознаться, ещё больше запутывает дело. Впрочем, может это и к лучшему - какой интерес в тайне, касается ли она Тамплиеров или катаров, если она разгадана?

Как бы там ни было, если Шарпантье и не прав в выдвигаемых им гипотезах, то, по крайней мере, своими вразумительными объяснениями он производит впечатление подошедшего ближе всего к истине. Рекомендуется как конспирологам, так и историкам. /Para Bellum, 2001 г./ К содержанию

Данная работа Колина Уилсона (её оригинальное название - "The Mammoth Book of True Crime", т. е. "Гигантская книга о подлинном преступлении") имеет все характерные черты творчества автора: поистине гигантский спектр затрагиваемых тем, так или иначе связанных с преступлением, широкий временной диапазон описываемых преступлений и криминальных случаев, довольно частые отходы в научные и околонаучные разъяснения, обилие цитат и справок из различных областей литературы, психологии, криминологии, религии и т. д. и т. п.

Вместе с тем, причислять её к энциклопедии (издательством РУСИЧ книга заявлена в серии "Энциклопедия обо всём") не стоит, хотя бы потому, что пользоваться ей в качестве источника информации крайне затруднительно: все рассматриваемые преступления разбиты автором на разделы под весьма общими и порой размытыми названиями, к тому же лишь по одному ему понятному принципу, а отсутствие именного указателя (но, быть может, его нет только в русском издании?) ещё больше осложняет дело (надо ли говорить о том, что оригинальная структура книга к тому же полностью исказилась при переводе). Например, как определить, в каком из разделов - "Извращения", "Массовые убийцы", "Монстры" или "Убийцы женщин" - нужно искать сведения о каком-нибудь серийном убийце, чьи крайне жестокие преступления носили сексуальный характер? В итоге поисков может статься, что требуемых сведений нет ни в одном из названных разделов, да и вообще во всей книге.

Монография, как уже говорилось, содержит в себе очень многое из истории криминологии, но, разумеется, далеко не всё (что само по себе и невозможно), однако подборка рассматриваемых преступлений несёт несколько странный характер: некоторые преступления и случаи рассмотрены вплоть до несущественных мелких деталей (и очень часто это какие-то незаслуживающие особого внимания преступления), другие - наоборот, крайне поверхностно, а то и вовсе лишь упомянуты. Более того, среди описанных подобным образом довольно много "громких" преступлений: в частности, дело Чарльза Мэнсона затронуто лишь в двух разделах: "Доминантность" и "Предательство" (где речь главным образом идёт о предательстве Сьюзан Аткинс) - да и то, весьма поверхностно и в общих чертах. Мэнсон часто упоминается во многих других главах, но лишь для сравнения с другими "маньяками". Единственное, что может послужить "извинением" Уилсону - это то, что он создавал свою книгу в тот период, когда дело Семьи было свежим (впервые "The Mammoth Book" была издана в 1973 году). Однако, по замечаниям автора о Мэнсоне можно предположить, что источником по этому делу ему служила лишь "жёлтая пресса".

Вообще, достоверность предлагаемой информации в этой книге - одна из тех сторон, которая больше всего "хромает" у Уилсона. Взять хотя бы дело Бейлиса в разделе "Нетерпимость" - какими источниками он руководствовался при его написании? Ибо этот раздел представляет собой классический пример толкования каких-либо антисемитских акций в еврейскую же пользу - "невинного" Бейлиса "подставили", имела место "провокация националистов" и т. д. и т. п. Уилсону, при всех его заслуживающих уважения энциклопедических познаниях, явно не мешало бы в своё время ознакомиться с такими работами, как, например, "Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови" В. В. Розанова (см. В. В. Розанов, "Сахарна", М.: РЕСПУБЛИКА, 1998) или "О смысле и значении кровавых жертвоприношений в дохристианском мире и так называемых «ритуальных убийствах»" Т. И. Буткевича (см. "Кровь в верованиях и суевериях человечества. Сборник", СПб.: СОФИЯ, 1995), где дело Бейлиса рассмотрено намного обстоятельнее.

С другой стороны, если рассмотренные примеры дел Бейлиса и Мэнсона способны поставить книгу Уилсона под подозрение в принадлежности к "продуктам либерально-демократической культуры", то в других местах автор ведёт себя словно "паршивая овца в стаде": например, в разделе "Военные преступления" он высказывает прямо-таки взрывную для круга демократов и гуманистов мысль: "Из тех, кто предстал перед Нюрнбергским трибуналом, очень немногие были действительно виноваты в «преступлениях против человечества», как гласило обвинение".

Вообще же все недочёты "The Mammoth Book" скорее всего связаны с тем, что Уилсон и не ставил перед собой цели написать какую-то "криминальную энциклопедию" или заслуживающий доверие справочник, в этой объёмной монографии автор лишь развивает и подтверждает многочисленными примерами свою высказанную в ранних работах идею о "постороннем" (the outsider) как о потенциальном преступнике, а также параллельную ей идею "правого человека", принадлежащую американскому писателю-фантасту А. Э. ван Вогту. Во вступлении Говарда Ф. Доссора эти идеи отрекомендованы довольно подробно ("«Посторонний» - это человек, который считает, что принимаемая нами цивилизация не что иное, как отрицание самых главных человеческих ценностей"). В целом, как бы это глумливо не прозвучало, "The Mammoth Book" можно порекомендовать лишь в качестве "лёгкого чтения": для понятия её сути - "постороннего" и "правого человека" - достаточно ограничиться указанным вступлением и упомянутыми в нём ранними работами Уилсона. /Para Bellum, 2000 г./ К содержанию

В книге прослеживается история еврейского народа - с библейских до наших времён. Хотя в аннотации и говорится, что её автор, профессор Еврейской теологической семинарии в США, "потратил много лет на тщательное исследование", для написания книги подобного рода вполне было достаточно собрать сведения в библиотеке, да внимательно изучить Ветхий Завет. Вряд ли "Летописи" станут "классическим трудом по истории еврейского народа", как это провозглашает та же аннотация, но, может быть, послужат неплохим учебным пособием в начальных классах еврейских школ. Впрочем, для книги, написанной предвзятым языком (при этом применительно к евреям местоимение первого лица употребляется лишь один раз - да и то на последней странице), эта поверхностность является достоинством. Пытающийся же понять по ней суть еврейства - а именно суть должна раскрывать история чего бы то и кого бы то ни было - и причину существующего отношения к нему (каковое и вытекает из этой сути) останется в недоумении, ибо самым вопиющим упущением Шейндлина (естественно, намеренным) является то, в книге ни единым словом не упомянута национальная еврейская идея "богоизбранности" (только на стр. 78 вскользь упоминается о "сильном национальном элементе" иудаизма), и тот факт, что автор является теологом, заставляет относиться к этому изъяну с ещё большим предубеждением. А мысль о том, чтобы хоть как-то обрисовать психологию еврея, профессор наверняка отогнал от себя как кощунственную.

Во всём повествовании проскальзывают антихристианские нотки, что в принципе вполне естественно для еврея-ортодокса, однако дело усугубляется тем, что христианство в устах иудея подразумевает не столько религиозную конфессию, сколько расовую принадлежность - точнее, "непринадлежность". Постулат, что "современный антисемитизм уходит своими корнями в первые века христианства и ведёт своё происхождение из Древнего Рима", Шейндлин, совершенно не вдаваясь в исторические и религиозные обстоятельства, выводит из того, что пришедшие к власти "христиане выпустили всю накопившуюся в них злость [за гонения Рима] в равной мере на язычников и на иудеев", - вот так, просто сведя всё дело к болезненной мстительности христиан. К этому он добавляет другой нелицеприятный "факт" ("элемент") - что христиане "спекулировали на старинном антиеврейском чувстве римлян, которое они использовали, чтобы как можно дальше дистанцировать себя от материнской религии и заодно наказать тех евреев, которые не присоединились к новой религии" (все цитаты со стр. 79). Очевидно, это "старинное антиеврейское чувство римлян" не позволило уважаемому профессору свалить вину за порождение антисемитизма на одно лишь христианство и вынудило его использовать определение "современный", и он, естественно, не задался вопросом, почему разные мироустроения одинаково отвергали еврейство. О яром же антихристианстве иудаизма, находившего себе выход не только в теологической критике "дочерней религии", в книге по понятным причинам нет ни слова.

Зато сплошь и рядом реверансы в сторону ислама, потому как его представители, оказывается, относились к евреям более терпимо, чем христиане, и вина за изменение такого отношения снова взваливается на христианский мир. По Шейндлину именно "западное влияние, принёсшее на Средний Восток идеи гражданского равенства, принесло также и   х р и с т и а н с к и й   антисемитизм" - если до этого мусульмане лишь "презирали и всячески третировали евреев", то теперь они вооружились "м и ф о л о г и е й   антисемитизма" (стр. 141, разрядки Е. Н. Пономарёва). Правда, автор снова не затруднил себя объяснениями, почему мусульмане, у которых Коран высказывается и против христианства, и против иудаизма, усвоили этот "христианский антисемитизм" - это если вообще серьёзно относиться к данному заявлению. Ещё пример извращения: "Исламское вторжение VIII в. избавило испанских евреев от гонений христианского короля... и под доброжелательным исламским владычеством они скоро поднялись" (стр. 93). "Доброжелательность" эта проявлялась к евреям-сефардам за их неоценимую помощь арабам во время завоевания Испании - естественно, такой нелицеприятный факт (по сути "пятая колонна" - это выражение, кстати говоря, тоже пришло из Испании) вряд ли бы согласовался с образом "невинного еврея", столь тщательно выводимым Шейндлином.

В современной эпохе дело обстоит не лучше. Освещение автором знаменитого дела Бейлиса и вовсе не хочется комментировать. Тема "холокоста", впрочем, подаётся им без слёзной патетики, да и сам этот термин вообще не употребляется, - но за это "беспристрастие" воздаёт сторицей следующая эквилибристика: "Спустя всего лишь шесть лет [после "накануне второй мировой войны"] еврейское население Европы будет практически сведено к нулю" (стр. 198). Ложь евреев о "холокосте" - дело привычное, но Шейндлин просто воспаряет над своими "коллегами". И, что самое интересное, несколько ниже он "пробалтывается": на стр. 212 им указывается численность европейских евреев накануне войны - 11 миллионов, и буквально рядом возвещается, что "война с евреями" (Sic!) - "единственная война, которую   Г е р м а н и я   выиграла, сократив еврейское население   н а п о л о в и н у" (стр. 213, разрядки Е. Н. Пономарёва). Теперь становится ясно, что в еврейской математике означает "практически ноль" - это ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНОВ! Но вот открыто общераспространённый миф "о шести миллионах еврейских жертв нацизма" в "Летописях" нигде не фигурирует. Даже несколько смягчена позиция, например, по поводу массовой казни евреев в Бабьем Яре в 1941 году (достопочтенный профессор допускает непростительную для "тщательного исследователя" ошибку, датируя её 1942-м): "Летописи" указывают 34 000 жертв, в то время как Большая Советская Энциклопедия (М., 1970) даёт цифру в 50-70 тысяч человек - о, это маленькое тире, вбирающее в себя 20 тысяч мертвецов - на таких-то тире, "практически", "почти" и т. п. и подаётся История!

И, пожалуй, ещё одно наблюдение напоследок (а возмущающих мест в "Летописях" предостаточно): повествуя о политических изменениях в Европе и на Ближнем Востоке в тринадцатом веке, Шейндлин замечает, что "мировой порядок менялся" (стр. 99) - не говоря уж об искажении самого понятия "мирового порядка", авторскую мысль (возможно, бессознательную) следует понимать в том смысле, что мир - это где есть евреи. В этом отношении вызывает сожаление, что в издании отсутствует обещанная во введении "хронологическая таблица, составленная по двойной временной шкале: одна представляет важнейшие события истории евреев, другая - мировой истории" (стр. 6). Было бы интересно взглянуть, что она представляет собой в конспирологическом плане. /Е. Н. Пономарёв, 2001 г./ К содержанию

Одним из следствий хлынувших в Россию с началом "перестройки" различных оккультных, мистических и проч. учений является, само собой, и ответная реакция на эти "разрушительные" идеологии - ответная реакция со стороны "гуманитарных" кругов, "прогрессивной" общественности, религиозных ортодоксов и т. д. и т. п. Надо ли говорить, что в своей попытке противостояния эти категории не особо разборчивы в средствах и частенько прибегают к услугам бездарных писак, обладающих единственным "талантом" - всё перевирать и обливать грязью. Рецензируемая брошюра, "рассказывающая" об одной из самых выдающихся личностей XX века - Алистере Кроули, - как раз и является "продуктом жизнедеятельности" подобного писаки.

Видимо, г-н Нннепомнящий решил, что прикрывшись донельзя размытым титулом "автор-составитель", он имеет заслуженное право воровать информацию из различных источников, не указывая их: в брошюре отсутствует список использованной литературы, так же как и элементарные ссылки на первоисточники в сносках по тексту. В основном плагиат совершён с монументальной работы Колина Уилсона "Оккультизм" - г-н Непомнящий (если это, конечно же, его настоящая фамилия, вообще же за этим г-ном числится немало изданных работ на различные темы) порой не утруждает себя даже сменой названий глав, передирая с Уилсона их содержание практически один к одному (например, главы "Предшественники. XIX век - магия и романтизм", "Антихрист собственной персоной"). Единственное, до чего он нисходит - это до конспективного изложения материала Уилсона, да до замены его "я" на своё "мы". Однако, чтобы писать слово "автор-составитель" с чистой совестью, нельзя, конечно же, ограничиваться плагиатом лишь с одного автора (иначе какой же ты "составитель"?) - и вот, как следствие "творческого заимствования" из разных источников без должной обработки в брошюре наблюдается периодическая смена стиля и манеры изложения: страница, испещрённая научной терминологией, сменяется ортодоксальной христианской критикой "ереси", и сразу вслед за ней идёт изложение какой-либо оккультной идеи оккультным же слогом (например, на стр. 29, перечёркивая немного выше изложенные церковные доводы против оккультизма, приводится защита и обоснование оккультного мышления!) и т. д., и т. п. В результате в брошюре довольно часто имеет место прямо-таки винегретное изложение некоторых понятий и идей (например, толкование термина "сатанизм" на стр. 48-50).

Иногда, впрочем, г-н Непомнящий всё-таки разбавляет заимствованный текст собственными "толкованиями" и "пояснениями" - и вот уж где в пору хвататься за голову: чего стоят только его умопомрачительные примеры при "объяснении" каббалистических терминов "гематрия", "нотарикон" и "темурах" (последний у г-на Непомнящего почему-то значится как "зеруф") на стр. 36, или объяснение демонологии с расовой точки зрения на стр. 39-40! (Хотя, нельзя исключать, что подобные опусы также добросовестно содраны с каких-нибудь других горе-исследователей.)

Надо ли говорить о том, что отношение у "автора-составителя" к Алистеру Кроули заведомо предвзятое - такое, что способно извратить даже (содранное) вполне объективное понимание личности английского мага и философа Уилсоном: на первой же странице ("Вместо предисловия") Кроули представляется как "самый порочный человек в мире", а в последней главе "Дело Кроули продолжается" в качестве примера наследников Кроули излагается нашумевшая история сатанинской секты из Северо-Задонска (Тульской области) с помешанной старушкой во главе... Для добропорядочного неподготовленного читателя это научно-популярное издание (именно так оно и заявлено!) может послужить добротной прививкой от вируса оккультизма на всю жизнь (очевидно, именно такая цель и ставилась перед г-ном Непомнящим), а в остальном эту брошюру - её легко опознать по запечатлённому на обложке художником Ю. Д. Федичкиным Алистером Кроули, почему-то похожим не на себя, а на злополучного С. Доренко с телевидения, - можно порекомендовать дачникам на растопку. /Para Bellum, 2000 г./ К содержанию

Данное учебное пособие можно рассматривать как вполне приемлемый справочник по т. н. "тоталитарным" сектам, которые получили наибольшее распространение в мире и в России (мормоны, "Свидетели Иеговы", сайентология, секта Муна, кришнаиты, "Белое Братство" и другие). В основе текста лежат распечатки прочитанных автором лекций для студентов четвёртого курса Богословского института, поэтому книга читается живо и даже с интересом, - скуки, вполне закономерно ожидаемой читателем от одного только термина "учебное пособие", равно как и от названия издательства, выпустившего его, можно не бояться.

Автор пособия, Дворкин Александр Леонидович, как заявлено в аннотации, является "ведущим экспертом по проблемам экспансии новых религиозных движений в России", он бывший диссидент, а в настоящее время - заведующий кафедрой сектоведения Православного Свято-Тихоновского Богословского института и, кроме того, ещё и вице-президент международного института по изучению современного сектанства "Диалог-центр". Так что на надёжность излагаемой информации вполне можно положиться, тем более, что в книге практически отсутствует антисектантская богословская полемика (её полное отсутствие для автора невозможно в принципе), как и вообще тотальный диктат христианского догматизма.

Но, разумеется, объективным это учебное пособие назвать нельзя - трудно всё-таки ожидать от ортодокса, тем более христианского, какой-то объективности по отношению к "враждебной" ему идеологии. Подобное замечание более всего применимо к последней главе "Нью Эйдж": после её прочтения несведущий в оккультной тематике читатель, равно как и "чересчур" православный, будут причислять к этому антидуховному движению подряд все учения, идеологии или даже просто мысли, в которых присутствуют хоть малейший намёк на "приход нового времени" и "разрушение старого мира", а также культивируемые контакты на различных уровнях с потусторонним миром - даже если подобные учения заявляют о своей несовместимости с Нью Эйдж. Рекомендуется религиозным экстремистам - как с Правой, так и с Левой стороны. /Para Bellum, 2001 г./ К содержанию

Эта книга увидела свет в 1972 году и с тех пор, наряду с "Утром магов" (1960) Луи Повельса и Жака Бержье является одним из "хрестоматийных пособий" по демонизации (на этот раз в прямом смысле слова) нацизма - причём в этом плане "Копьё Судьбы" даже превосходит своего более знаменитого предшественника. Стоит, однако, указать, что описываемая автором "демоническая подоплёка нацизма" является всего лишь одним из звеньев конспирологической схемы, которую он предлагает в своей книге. В двух словах эта схема заключается в борьбе между тёмными демоническими силами и светлыми христианскими за обладание реликвией, дающей магическую силу и власть. Реликвия эта известна под названием "копьё Лонгина" - этим копьём был пронзён на кресте Иисус Христос. Преемственность борьбы через поколения Равенскрофт основывает не на каком-либо привычном орденском наследовании, а на реинкарнации лидеров враждующих сторон и их соратников, что делает выдвинутую конспирологическую систему ещё более фантастической, - не зря авторитетный Гудрик-Кларк в своих "Оккультных корнях нацизма" называет книгу г-на Равенскрофта "неправдоподобными отчётами" (глава "Современный миф оккультного нацизма").

Далеко не последнее значение в создании атмосферы этой неправдоподобности сыграло то обстоятельство, что в "Копье Судьбы" чрезвычайно много субъективных высказываний автора, христианина и ярого анти-нациста, - объективным исследованием рецензируемая работа никак не является. Следствием этого субъективного подхода к интерпретации ряда исторических фактов (в частности, факта деятельности в преднацистской Германии ряда оккультных обществ) и являются поражающие воображение "открытия" и "откровения" г-на Равенскрофта, которыми наводнена вся книга. Знакомого с предметом "исследования" поразит неимоверно порочный образ Гвидо фон Листа (на стр. 79 он называется "отвратительным"), Общества Туле ("Все лица, принадлежавшие к Обществу Туле, были сатанистами и страстными приверженцами чёрной магии", стр. 192), да и вообще всех действующих лиц, принадлежавших или как-то связанных с национал-социалистским лагерем.

Повальное увлечение всех "негативных персонажей" (и в первую очередь, разумеется, Адольфа Гитлера) различными наркотическими препаратами в оккультных целях, таким образом, для автора является само собой разумеющимся. Алистер Кроули у Равенскрофта - естественно, сатанист, и гипотетическая связь "Golden Dawn - нацистский оккультизм" является ещё одним "обвинительным доводом" против нацизма. Причём, сама по себе эта связь описывается в "Копье Судьбы" крайне поверхностно, и её надуманность видна невооружённым глазом. Безусловно, у исследователей существует достаточно оснований предполагать связь по всему миру оккультистов разных категорий, однако, она явно не была столь фантастической, как её вырисовывает г-н Равенскрофт.

К другим бросающимся в глаза ляпсусам Равенскрофта можно отнести, в частности, фразу, что Фридрих Ницше - "страстный любитель исламской культуры" (стр. 188), или утверждение, что к созданию знаменитых "Протоколов Сионских Мудрецов" оказывается причастным (к "счастью", лишь косвенно) сам Владимир Соловьёв и его произведение "Антихрист" (очевидно, Равенскрофт имеет в виду "Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе с приложениями"). Между тем, справедливости ради, нельзя не отметить весьма верное замечание Равенскрофта о "Протоколах": "Правдоподобность, с какой были искусно составлены «Протоколы Сионских Мудрецов», была бы такой же убедительной, даже если бы они предназначались против другой расы, другой веры или другого политического движения" (стр. 131), - и автор указывает, что Адольф Гитлер действовал именно в соответствии с этими "инструкциями". Далее, колдовские гомеопатические эксперименты Гиммлера, как и вообще оккультное толкование этой личности в последних главах также принадлежит к наиболее несусветным пассажам "теории".

Если же кто-то из читателей поначалу и отнесётся с определённым доверием к выкладкам Равенскрофта, то по прочтении главы 20 - "Агартхи и Шамбала", - у любого мало-мальски имеющего представление об этих понятиях, должны развеяться последние сомнения в не иначе как дикости этих выкладок. Чего только стоит утверждение, что "путь правой руки" - это путь Люцифера, а "путь левой руки" - путь Аримана (стр. 275)! Здесь, скорее всего, Равенскрофт неверно толкует учение антропософии, согласно которому Люцифер и Ариман олицетворяют два различных пути зла.

Быть может, в целях большей популяризации идеи "сатанинской сущности нацизма" г-ну Равенскрофту стоило оформить свою "теорию" всё-таки в виде художественного произведения - на заслуживающее доверия "конспирологическое исследование", пускай даже с мистическим уклоном, "Копьё Судьбы" не тянет. Впрочем, некоторые детали и без фантастичности теории приближают "Копьё Судьбы" к произведению литературы мистического жанра, но детали эти снова свидетельствуют явно не в пользу автора: Николас Гудрик-Кларк указывает на подозрительное сходство одного из эпизодов книги (книжная лавка, в которой продаётся экземпляр "Парсифаля" Вольфрама фон Эшенбаха с пометками молодого Гитлера) с эпизодом из романа "Занози" (1842) известного оккультного писателя Эдварда Булвер-Литтона. К этому можно также добавить, что, читая о трансцендентных экспериментах некоего Вальтера Иоганна Штайна (одного из главных противников "демонического" Адольфа Гитлера, преувеличение роли которого в исторических событиях того времени, равно как и его "соратника", знаменитого Рудольфа Штайнера, является, кстати сказать, одной самых слабых сторон сюжета этого "мистического детектива", - если это только не является своеобразной данью антропософии, последователем которой, судя по всему, является Равенскрофт), невольно приходят на ум описания занятий йогой доктора Зерленди из рассказа Мирчи Элиаде "Загадка доктора Хонигбергера" (1940). Замечание Равенскрофта о предсмертном возгласе Иисуса Христа на кресте больно смахивает на передачу вольным слогом толкования этого возгласа Альбером Камю в своей работе "Человек бунтующий" (1951). Само же построение сюжета на противостоянии через века "тёмных" и "светлых" сил, проявляющихся в разных инкарнациях - это, как известно, один из распространённых приёмов литературы мистического жанра, наиболее ярким примером которого является, без сомнений, "Ангел Западного Окна" (1927) Густава Майринка.

Не стоит, впрочем, рассматривать все эти утверждения как обвинения Равенскрофта в плагиате - скорее, такое число параллелей с художественной литературой должно указывать на то, что "Копьё Судьбы" в целях безопасности стоит рассматривать всё-таки как художественное произведение, но не как исследование, хотя бы даже и оккультное. Но даже если и признать работу г-на Равенскрофта литературным произведением, то нельзя не отметить, что лишь тонкая грань отделяет этот "оккультный роман" от умопомрачительных фантазий Денниса Уитли на тему связи оккультизма и нацизма ("Война в мире призраков", "Им помогали силы тьмы...").

Касательно упомянутого Иоганна Штайна - интересно, что в предлагаемой русскоязычной версии "Копья Судьбы" не удастся найти то, что этот персонаж является евреем по национальности - это можно узнать лишь из рецензии Гудрика-Кларка в "Оккультных корнях нацизма".

Но вернёмся к критике документальной стороны "Копья Судьбы". Непонятно, откуда были взяты многочисленные цитаты Адольфа Гитлера, в которых он распространяется на оккультную тему и говорит о роли оккультного в своей жизни и карьере, - Равенскрофт пытается подать это так, будто они взяты из мемуаров Германа Раушнинга, однако, непосредственно ссылок на книги Раушнинга много меньше, нежели фантастических высказываний Гитлера, да и книги Раушнинга всё-таки "приземлённые" для подобного видения личности Гитлера. Также очевидно, что некоторые факты для построения своих фантастических гипотез Равенскрофт заимствует из уже упомянутого "Утра магов", однако, по каким-то причинам оговаривает эту работу в качестве источника лишь один раз.

После всех авторских обвинений нацизма в "демонической сущности", а также "пересечений" его работы с художественной литературой, как упущение можно воспринимать то обстоятельство, что в главе "Флейтист из ночлежки" Равенскрофт не проводит параллели между "флейтистом" Гитлером и "слепыми флейтистами Азатота" Лавкрафта - по контексту это сравнение было бы очень удачным. Впрочем, в главе 5 "К тайнам Грааля через чёрную магию" Равенскрофт высказывает абсолютно лавкрафтовскую мысль, когда пишет о "хаосе и смятенности сознания, которые происходят при насильственном, а равным образом и незаслуженном приближении трансцендентного разума" (стр. 105). Кстати, завершая тему "фэнтази", "хоррор" и т. д. - подобно книгам этих направлений, "Копьё Судьбы" (Spear of Destiny) имеет продолжения, пока ещё не переведённые на русский язык: "Знак Зверя" (The Mark of the Beast: The continuing Story of the Spear of Destiny) и "Чаша Судьбы" (Cup of Destiny), последняя написана Равенскрофтом в соавторстве с Тимом Вэллэсом-Марфи.

Оценка книги как художественного произведения и спасает её от зачисления в разряд идиотских "исследовательских" фантазий типа "Нацизма" Жерсона. Остаётся лишь отметить, что "Копьё Судьбы" можно порекомендовать исключительно "чёрным романтикам гитлеризма". /Para Bellum, 2000 г./ К содержанию

Рецензию на "Оккультизм" (The Occult, 1971) можно начать, просто повторив слово в слово первое предложение рецензии на "The Mammoth Book..." этого же автора. Точно так же можно повториться и о том, что термин "энциклопедия" не подходит к "Оккультизму" - тем более, что Уилсон сам пишет во "Введении": "Это скорее изложение личного мнения, чем энциклопедия" (стр. 10). С оккультной энциклопедией эту монографию Уилсона объединяет, пожалуй, лишь стандартный для энциклопедий такого рода набор подробных биографий оккультистов и их учений. Так же, как и "The Mammoth Book...", "Оккультизм" посвящён изложению конкретной идеи автора, а многочисленные оккультные ситуации, происшествия, идеологии, личности и т. д. рассматриваются сквозь призму этой идеи. Однако, несмотря на это утверждение, Уилсону нельзя отказать в объективности изложения материала - вряд ли во всей книге найдётся хоть один персонаж, к которому он относился бы заведомо предвзято.

Наиболее показательный пример - Алистер Кроули: существует не так уж и много авторов, столь объективно рассказывающих о нём - справедливая критика личных недостатков Кроули и "погрешностей" его учения, критика его эксцентричного поведения и отдельных взглядов и т. д. беспристрастно поделены с подчёркиванием сильных творческих сторон и талантов мага, указанием его немаловажных заслуг в развитии оккультной науки и т. д. Определённо, из рассказа Уилсона вырисовывается подлинный портрет "Антихриста", со всеми его "плюсами" и "минусами", тогда как обычно пишущие о нём либо всецело встают на его сторону, "обеляя" и превознося до небес, либо наоборот - подвергают уничижительной критике, иногда просто поливая грязью. Кстати говоря, позже, в 1987 году, Уилсон написал отдельную работу, посвящённую Кроули - "Алистер Кроули: нрав Зверя" (Aleister Crowley: The Nature of the Beast).

Впрочем, в некоторых эпизодах книги всё-таки создаётся впечатление, что Уилсон субъективен - в свою очередь здесь самым ярким примером служит история Григория Распутина: Уилсон практически полностью "реабилитирует" старца, абсолютно отвергая "демонический характер", обычно приписываемый этому персонажу. Хотелось бы выделить один любопытный факт в главе о нём - стоит уточнить, что она (глава) является своеобразным дополнением к более ранней (1964) работе Уилсона "Распутин и падение дома Романовых" (Rasputin and the Fall of the Romanovs): Уилсон утверждает (стр. 156), что послужившее поводом для начала Первой мировой войны убийство Франца Фердинанда произошло в одно и то же время с одной из ранних попыток убийства Распутина, который, как указывает автор, был способен повлиять на принятие решения о не ввязывании России в войну. Без преувеличения, это замечание было бы способно украсить схему любого исследователя-конспиролога. Если было бы верным.

Главная же идея, которая постоянно толкуется и обыгрывается в "Оккультизме" - это выведенное самим автором качество человека, названное им "Способность X". Вот как Уилсон поясняет этот термин: "Способность X является... скрытой в человеке возможностью выхода за границы настоящего... Способность X является чувством реальности, реальности существования других мест и другого времени, и она осуществляет перенос в них, хотя отрывочный и нечёткий, но это то, что отличает человека от других животных" (стр. 21). "Способность X является одновременно созидательной и оккультной способностью" (стр. 37). Через всю работу Уилсон проводит мысль о том, что "Способность X", как и вообще "сверхъестественные" способности, скрыто присутствуют в каждом человеке и могут быть развиты любым, кто этого действительно захочет, а многочисленные исторические примеры, приводимые и толкуемые автором, подтверждают эту мысль.

Хотя введением термина "Способность X" Уилсон не открывает ничего принципиально нового, тем не менее, "Оккультизм" можно порекомендовать всем тем, кто пытается найти выход из своей хронически насыщенной стрессовыми ситуациями жизни при помощи книг с названиями типа "Дианетика", "Когда всё идёт плохо" и т. д., и т. п.: рассуждения талантливого исследователя-самоучки могут оказаться куда полезнее навязчивых советов и наставлений всяких нео-гуру и псевдо-психологов.

При всём том, что сам Уилсон претендует быть гуманистом, его взгляды не вписываются в распространённую систему взглядов гуманистов, а подчас и противоречат ей - в значительной степени это выражается в уже отмеченной объективности исследователя. В качестве иллюстрирующего это утверждение примера следует указать на критику Уилсоном христианства, и в особенности раннего, точнее, методов его "работы" - непривычного читателя может даже поразить авторское сравнение раннего христианства с нынешними сектантами типа "Свидетелей Иеговы", не говоря уже о следующем заявлении: "Христианство было скорее эпидемией, чем религией" (стр. 83).

В самом конце своей работы, в предпоследнем абзаце, Уилсон пишет: "Я не считаю себя оккультистом, потому что мне более интересны механизмы повседневного сознания" (стр. 240). Этим, в общем-то, и объясняется то, что на многих страницах автор однозначно выглядит материалистом (агностиком). Например, системой своих взглядов Уилсон сводит практически всех магов, алхимиков и т. д. - даже людей, делающих чудеса, - к представителям банального феномена медиумизма. Также и ликантропию, вампиризм, ведунство и т. п. он пытается объяснить исключительно с психологической точки зрения, и сводит практически все рассматриваемые случаи аномального поведения на сексуальную почву. Поэтому и неудивительно, что в книге про оккультизм довольно часто попадаются имена Юнга, Фрейда и других именитых психологов и психоаналитиков.

Тем не менее, назвать стопроцентным материалистом Уилсона нельзя, хотя бы из-за следующего его утверждения: "Человек в буквальном смысле является богом: богом, страдающим от лени, потери памяти и ночных кошмаров" (стр. 233). Удивительно точное замечание. Или другое утверждение, примерно такого же плана: "Я доказываю в этой книге, что человек в действительности не создан для цивилизации" (стр. 59). "Долой прогресс!" - да и только.

Как должно быть понятно из этой рецензии, данная книга (весьма объёмная, кстати говоря) вовсе не предназначена для любителей "лёгкого чтения", и уж тем более для тех, кто от скуки, "чисто для развлечения", хочет почитать "что-то" об оккультном, мистическом и т. д.

В заключении несколько слов о переводе. Манера изложения материала Уилсоном - весьма живая, доступная для понимания и с долей юмора - довольно часто портится косноязычным переводом (имя переводчика в книге, кстати, не указано). Местами поражают транскрипции имён знаменитых писателей, мистиков, оккультистов и т. д., например: "Папю", "Мирза Элиад", "Блавацкая", "Якоб Боэм", "Лукс Фердинанд Селина", "Дион Фортун", "Фрэнсис Баррэ" и т. д. и т. п.

Алфавитный указатель в конце книги - нелепица из нелепиц, какую можно только представить: все имена лишь переписаны на русский язык, их порядок сохранён по английскому оригиналу, по оригиналу же сохранены и все номера страниц, куда отсылает указатель! Немногочисленные ссылки Уилсона по ходу текста на другие страницы в своей книге также сохранены по оригиналу. Эти погрешности перевода, как и вообще внешний вид книги, говорят о том, что русское издание "Оккультизма" осуществлялось явно на скорую руку, и, кроме того, издательство, похоже, стремилось сэкономить на нём как можно больше.

Колина Уилсона, конечно же, не стоит причислить к каким-то именитым оккультным мастерам, тем не менее, его работы заслуживают всё-таки более добросовестного подхода. Тем более, что после знаменитого "Аутсайдера" (The Outsider, 1956) "Оккультизм" считается лучшей работой Уилсона, - она переведена на французский, испанский, итальянский, датский, немецкий, голландский и японский языки. Думается, русская версия - самая позорная. /Para Bellum, 2000 г./ К содержанию

Конечно, данный сборник не раскрывает всей сущности хасидизма и не охватывает всех его аспектов, однако изречения его представителей и некоторые биографические и исторические сведения дают неплохое введение в это течение иудаизма. То, что хасидизм, как, впрочем, и любая другая религия, содержит "мудрость", отрицать нельзя. Здесь можно найти много полезных наставлений - как на пути к Богу, так и в сугубо бытовом плане, но на них не стоит акцентировать внимание, предоставив читателю самому отделить зёрна от плевел. Внимательное изучение сборника выявит, что хасидизм не обладает однородностью своих положений, так как главную роль в нём играет индивидуальный аспект - учение цадиков, и порой разноречивость хасидизма обращается в его противоречивость. Впрочем, главное вовсе не в этом.

Ни одно учение о Боге нельзя рассматривать оторвано от его носителей, а к еврейскому это относится особенно. Поэтому при чтении "Хасидской мудрости" необходимо постоянно помнить, от кого эта "мудрость" исходит, и что хасидизм - это хоть и не совсем иудаизм, но в то же время и ничего, кроме иудаизма. И вот здесь стоит сделать пару замечаний. "Если бы люди так же удалялись от неправды, как от кровосмешения, то давно бы пришёл Мессия" (рабби Пинхас из Корца, XVIII в., стр. 62) - надо ли говорить, что здесь под "людьми" понимаются только евреи, кому эта заповедь и была дана (И. 34:12, Вт. 7:3). Основатель хасидизма рабби Исраэль Баал Шем Тов (Бешт) объясняет, почему только евреи - "люди": "Тот, кто любит еврея, любит и Бога, ведь в каждом еврее есть Его частичка" (стр. 38). Все эти наставления идут из еврейской эзотерической мистики (например, Зогар, Берешит I говорит: "«Человеком» называется только дух, принадлежащий «святой стороне»"), играющей важную роль в хасидизме. Без всякого стеснения хасиды признают, что "священный огонь любви к своим братьям-евреям" - это и есть исполнение заповеди "Возлюби ближнего своего, как самого себя" (стр. 41). В сборник попали и ещё несколько подобных изречений.

Христиане (т. е. неевреи), соответственно, выступают в нелицеприятном свете: разбойники, мучащие еврея и заставляющие его целовать крест (стр. 33), опустившийся пьяница Иван (стр. 36), кучер, "опасный и злой человек" (стр. 42). Не может не прийти в голову мысль: если подобное встречается в отредактированном, "подвергшемся цензуре" сборнике, то каково же содержание источников? /Е. Н. Пономарёв, 2000 г./

P. S. В сборнике "Таннен-Э - город под вечными льдами. Легенды Австрии" (СПб., БЛИЦ, 1999) есть тирольская легенда "Как крестьянину приснился сон про мост через реку Цирлу", и эта же легенда в несколько иной интерпретации присутствует и в данном сборнике, в изложении рабби Буним из Пшиша. Версии очень схожи между собой, вплоть до мелочей, основное различие заключается лишь в месте действия и героях. Кто с кого перенял сюжет, сказать сложно, однако представляется крайне сомнительным, чтобы тирольские крестьяне интересовались еврейскими сказками. К содержанию

Французский журналист в форме документального романа повествует о событиях 1947 года, связанных с еврейской иммиграцией в Палестину. "Исход" - это название корабля, нелегально перевозившего туда более четырёх с половиной тысяч евреев. Дерожи детально прослеживает все перипетии этой иммигрантской эпопеи: покупка и переделка судна, тайный набор пассажиров на него, его обстрел и захват англичанами у самых берегов Палестины, затем томление злополучных пассажиров "Исхода" в плавучих тюрьмах близ французского Пор-де-Бука и, наконец, их высадка в Гамбурге.

Ценность этой книги заключается в том, что в ней вполне объективно - хотя автор в некоторой степени и заслуживает "титул" юдофила - описывается ситуация, сложившаяся в послевоенной Европе и Палестине в связи с попытками сионистов создать еврейское государство на Ближнем Востоке. Видны откровенный антисемитизм колониальной политики Великобритании, доходивший до еврейских погромов и потакания сторонникам Освальда Мосли, просионистская позиция Франции (определявшаяся не только антибританским характером её внешней политики), трёхсторонний (евреев, арабов и англичан) террор в Палестине, сионистская деятельность в "красной" Европе и т. д. Как частность, интересна информация о зверском убийстве нескольких десятков евреев в Килсе, что в уже ставшей советской Польше, причём "поводом к погрому явилось обвинение в ритуальном преступлении, сделанное ребёнком". Совершенно непонятно, какое "ритуальное преступление" мог совершить еврейский ребёнок - скорее всего, здесь оплошность перевода, и преступление было совершено над нееврейским ребёнком, т. е. снова даёт о себе знать т. н. "кровавый навет". Заслуживают внимания также и сообщения Дерожи о том, что "вокруг лагерей [еврейских беженцев в британской оккупационной зоне Германии] население, в основном бывшие пособники нацистов, всё больше проявляет враждебность по отношению к своему любимому козлу отпущения", а "в американской зоне только присутствие оккупационной армии спасает евреев от проявлений жестокости по отношению к ним" - и т. д.

С другой стороны, по книге видно, насколько сионистам был выгоден миф о "холокосте", какой разветвлённой сетью агентов и боевиков (причём различного толка, что неизбежно влекло за собой разногласия и соперничество), каким влиянием и рычагами давления они обладали практически во всё мире - например, в 1946 Германский Генеральный Штаб сообщал, что "евреи располагают в Европе «лучшей системой связи, чем даже у американской армии»". Наконец, упоминаются и некоторые террористические акты сионистов, направленные против самих же евреев (взрыв корабля "Patria", направлявшегося на остров Маврикий). "История Исхода" наглядно показывает, что сионизм - это отнюдь не только политическое течение, но и террористическое и подрывное, использующее для достижения своих целей любые средства. Хотя описываемые события и имели место более пятидесяти лет назад, но выводы из них актуальны и сегодня. /Е. Н. Пономарёв, 2000 г./ К содержанию

Поначалу, читая мемуары переводчика, друга и соратника Андрея Андреевича Власова, создаётся впечатление, что они носят однозначно определённый характер: Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт задался целью "обелить" генерала Власова. Вполне возможно, впрочем, что впечатление это зарождается только из-за того, что трудно всё-таки сразу избавиться от навязанных различными идеологиями (и идеологиями довольно широкого спектра - от сталинского и пост-сталинского коммунизма до современного русского национал-патриотизма) стереотипов о Власове как о предателе. Но постепенно читатель попадает, как принято выражаться, под "магию писательского обаяния", и личность Власова начинает вырисовываться в совершенно ином свете: при желании генерала можно оценивать прямо-таки как "мученика русской освободительной идеи" (остаётся только надеяться, что подобное желание возникнет не у всех).

Мемуары Штрикфельдта следует порекомендовать всем деятелям нынешнего русского националистского движения, всем интересующимся подлинной историей Второй мировой войны, да и вообще всем русским людям - хотя, безусловно, далеко не всем прочитавшим их удастся излечиться от аллергии на одно только упоминание фамилии Власова. Учитывая, что "Против Сталина и Гитлера" отнюдь не легкодоступная книга, в этой рецензии стоит привести краткую сводку того, чем в действительности являлась и чем не являлась Русская Освободительная Армия в соответствии с человеком, являвшимся, без преувеличения будет сказано, одним из её отцов. Во-первых, РОА не являлись никакими "прихвостнями": ни германскими (Германия и Германская Армия понимались власовцами лишь как союзники в деле освобождения России от большевизма и сталинского ига), ни нацистскими (власовцы никогда не принимали идей национал-социализма), ни гитлеровскими (власовцы постоянно критиковали личность и методы правления Адольфа Гитлера, сам же Гитлер всегда относился резко отрицательно к РОА). Во-вторых, говоря о РОА как о таковой, нельзя смешивать её ни с эмигрантами "первой волны" ("белогвардейцы", НТС и т. д.), ни с русскими из СС (включая казаков Петра Николаевича Краснова), ни с русскими диверсантами из отделения Канариса, ни с русскими полицаями, лагерными надзирателями и прочими "карьеристами" (подлинными предателями русского народа). В-третьих, РОА нельзя считать ни антинародной (в книге постоянно приводятся свидетельства о симпатиях русских мирных жителей и даже бойцов Красной Армии к РОА), ни ультранационалистской (власовцев постоянно обвиняли в "великоросском шовинизме"), ни антисемитской (один только факт: ближайший соратник Власова - Мелетий Александрович Зыков - был евреем). В качестве резюме: назвать Андрея Андреевича Власова и его РОА предателями России - это, мягко выражаясь, заблуждение. Разумеется, не каждый способен принять этот вывод.

Также, опровергая ярлык "классических предателей", навешанный на власовцев (в смысле "предал один раз, предаст и во второй - на этот раз своего нового хозяина"): РОА вовсе не предали Гитлера в Праге в 1945 - ибо нельзя предать того, кому ты никогда не присягал и не служил. Название книги - "Против Сталина и Гитлера" - как нельзя точно передаёт идеологию и сущность РОА. Мы ещё раз повторяем, что позицию её автора никак нельзя назвать объективной и лишённой каких-то предвзятостей, но вместе с тем, говорить о том, что всё написанное является "обеляющей ложью", просто недопустимо. Разумеется, Власов вовсе не был "идеальным вождём" - но разве такие бывают?

Другая не менее важная мысль, неоднократно звучащая со страниц этих мемуаров: формирование РОА было начато слишком поздно, и, кроме того, чрезвычайно тормозилось громоздкой бюрократией национал-социализма (как и вообще самой его идеологией), а также рознями между многочисленными германскими политическими и армейскими ведомствами. Заяви РОА о себе как о реальной военной силе в начале войны, да даже и в середине - кто знает, быть может, история России и Германии сложились бы совершенно по-иному. Также наводит на определённые размышления многократное указание на то, что диктатура национал-социализма и Гитлера в Германии не шла ни в какое сравнение с диктатурой большевизма и Сталина в России: русские офицеры постоянно поражались тому, что их немецкие друзья могли проявлять какую-то инициативу, а подчас даже, используя хитрость и смекалку, и не подчиняться неразумным приказам.

Мемуары Штрикфельдта написаны довольно живым языком, местами они, правда, кажутся чрезмерно эмоциональными, а то и сентиментальными (в сравнении, к примеру, с мемуарами Вальтера Шелленберга), - но Вильфрида Карловича понять можно: ведь практически для всех без исключения его друзья-соратники, которыми он так искренне восхищается - для всех они "предатели", и желание рассказать правду о них не позволяет ограничиваться сухим изложением фактов. Впрочем, до разряда художественного произведения "Против Сталина и Гитлера" никогда не сходит - это именно документальная книга.

При чтении мемуаров Штрикфельдта нельзя отделаться от ощущения духа обречённости, который витает над всеми героями его повествования: всех русских офицеров в соответствии с тегеранской сделкой американцы в итоге выдадут Сталину, и они будут преданы позорной казни, большинство же немецких военнослужащих, о которых рассказывает Штрикфельдт, примут участие в заговоре против Гитлера - все они также будут казнены. Хорошие люди, ставящие перед собой благородные цели - обречены. Если по книге Штрикфельдта снять фильм, то получится скорее психологическая драма, даже трагедия, нежели историческая кинолента. (Ещё о Власове) /С. Властьев, 2002 г./ К содержанию

Исторический (как это объявлено в аннотации) роман княгини Елизаветы Александровны Шабельской-Борк, до этого издававшийся в 1911-13 гг. в России и в 1935 в Латвии. Произведение как таковое полностью удовлетворяет всем канонам художественной беллетристики конца XIX - XX века: сентиментальность, множество интриг (начиная от любовных и заканчивая политическими), довольно затянутые описания окружающей обстановки, природы и т. д. - и в целом можно даже сказать, что стилистически "Сатанисты XX века" недалеко отстоят от жути, именуемой "женским романом". Что существенно выделяет роман среди подобных поделок - опять же, в стилистическом отношении, - так это его православный (старомодный, т. е. весьма сентиментальный) пафос, и при всём уважении к религиозным чувствам писательницы нельзя сказать, что он является достоинством романа. Впрочем, Шабельская главной своей задачей ставила - и это очевидно - разоблачение "сатанистов XX века", а не какие-то литературные достижения.

Сюжет романа следующий: главная героиня - русская графиня, талантливейшая актриса-красавица Ольга Бельская, в силу определённых обстоятельств оказавшаяся заграницей - привлекает к себе внимание не только критиков, театралов и высшего общества (Австро-Венгрии, а затем и Германии), но и руководителей масонского общества, которые хотят использовать её как средство воздействия на мужчин, занимающих высокие посты. Естественно, они терпят фиаско: Бельская не поддаётся их влиянию, даже гипнотическому, вдобавок она очень умна и обладает недюжинной силой воли (и, как это несложно догадаться, в миру она просто женщина-идеал). Коварные евреи-масоны строят актрисе всяческие козни, но рано или поздно она их преодолевает. Сюжетные перипетии романа обильно сдобрены обрисовками конспирологической схемы масонства и еврейства: "вольные каменщики", многие из которых искренне верят в провозглашаемые обществом идеалы человечества, прогресса, братства, духовного совершенствования и т. п., на деле оказываются лишь пешками, управляемыми иудеями. Причём последние делятся на две неравные группы: первые - это талмудисты, ортодоксальные евреи (среди них даже встречаются "совестливые", "хорошие"), вторые же, и их большинство - каббалисты, сиречь сатанисты: "в погоне за волшебной силой, подчиняющей мир невидимый, каббалисты натолкнулись на силу зла, стоящего на страже невидимого мира, и пали ниц перед ней... Создалось поклонение Люциферу..." (этим автор и объясняет человеческие жертвоприношения евреев (пресловутый "кровавый навет"), не вдаваясь при этом в какие-либо теологические тонкости). Но обе группировки действуют сообща - во имя всемирного господства евреев и низвержения христианства. Кроме того, далее выясняется, что в заговор с ними входит и множество других сатанистов: еврейские социал-демократы и "бундовцы", представители цветных, балканских повстанцев, армянского дашнакцутюна и даже китайцев и индусов. "Арийских" анархистов Шабельская выделяет особо: они действуют с евреями сообща, дабы "уничтожить отдельные государства и стереть с лица земли все религии", однако по достижении цели им "придётся, быть может, померяться силами".

Далее по сюжету Ольга Бельская знакомится с профессором истории Рудольфом Гроссе, бывшим масоном-учеником, которого в ужасные тайны общества посвятил масон 33-ей степени Менцерт. Незадолго до своей загадочной гибели Менцерт передаёт Гроссе рукопись, где он описал всё, что знал о "злодейской международной секте поклонников сатаны", которые, в свою очередь, узнают о существовании этой рукописи. В результате Гроссе убит, а в совершении этого преступления обвиняется - и это не вызывает удивлений - Бельская, незадолго до этого ставшая его невестой - что тоже неудивительно. Справедливость, как это и положено в подобных опусах, торжествует: на суде её признают невиновной, рукопись Менцерта попадает к императору Германии Вильгельму II (а монархия по Елизавете Александровне всё ещё сохраняет сакральный смысл), общественность предупреждена о зловещих планах масонства - в результате чего, например, из знаменитой оперы Моцарта "Волшебная флейта" убраны любые упоминания о масонах... Так заканчивается первая часть романа - прямо "мыльная опера с патриотическим уклоном".

Проходит пятнадцать лет, Бельская стала писательницей (и в этом, а также в некоторых приводимых биографических сведениях об авторе, в ней угадывается сама Ша-бельская). Её бывшая подруга, Гермина Розен - тоже актриса, по происхождению еврейка, но принявшая христианство - рассказывает ей потрясающую историю о масонах - после чего гибнет от их рук. Вот эта-то история и является сутью романа. Действие происходит в городе Сен-Пьер на острове Мартиника в Карибском море. Здесь масонство (члены которого, кстати говоря, обращаются друг к другу не иначе как "товарищ") изображается во всей своей сатанинской "красе": в гигантском подземелье строящегося временного храма Соломона оно совершает человеческие жертвоприношения и проводит разнузданные оргии, а на поверхности насаждает богохульство, "демократию и либерализм", убивает неугодных, развращает и сбивает людей с пути истинного (вот куда, оказывается, ввязался Александр Сергеевич Пушкин). Кроме того, в романе появляются откровенные мистические и фантастические элементы: вещающая статуя Бафомета-Люцифера, загадочный сын Сатаны, еврейские магические эксперименты, христианский негр-колдун, предсказания будущего и - Божье провидение. Оно-то и кладёт конец всем творящимся в Сен-Пьере безобразиям (а вместе с ними и роману): город с жителями и всеми масонами-сатанистами гибнет в результате извержения вулкана Пеле.

Факт гибели города от извержения действительно исторический (1902 г.), Шабельская всего лишь увеличила число жертв от 26 тысяч (спаслось всего лишь два человека) до почти ста тысяч. И тут небезынтересно отметить весьма примечательное явление, последовавшее за извержением: застывшая лава образовала над вулканом странный монумент, похожий на перст - естественно, Божий, который рухнул через несколько дней. Шабельской, очевидно, этот факт не был известен, в противном случае она не упустила бы случая обыграть это явление.

Все конспирологические построения и разоблачения княгини сегодня вряд ли будут для кого-то открытием, всё это уже неоднократно муссировалось и перетиралось, и это уже давным-давно не "глубокие знания тайн этой организации", как заявил в предисловии 1934 года Л. Кормчий. В предисловии 2000 года ему вторит Игорь Дьяков: "Шабельская-Борк при создании романа опиралась на донесения резидентов лучшей в мире разведки - разведки императорской России" - но, право, даже почти сто лет назад сведений о масонских обрядах и подозрений об их приверженности иудаизму и сатанизму было предостаточно и без всяких разведок (об этом см., например, Уолтер Лакёр, "Чёрная сотня", М., ТЕКСТ, 1994). С литературной точки зрения, как уже давалось понять выше, роман, несмотря на всю серьёзность "разоблачений", являет собой лёгенькое чтиво (настоятельно рекомендуется домохозяйкам - совмещать приятное с полезным), а потому, по мнению рецензента, ценен лишь как исторический артефакт.

Пожалуй, некоторый интерес представляет собой послесловие 2000 года Бориса Диденко, который, кажется, совсем позабыл о масонах и полностью сосредоточился на евреях. Суть его антропологическо-видовой статьи "Еврейская трагедия", на вид даже научно обоснованной, заключается в том, что большая часть евреев являются хищными гоминидами (вид "суггесторы", т. е. псевдолюди, они есть среди представителей всех рас), у которых отсутствует "моральное сознание". Несмотря на обилие антропологических и генетических терминов, содержание статьи легко можно спроецировать на бытовой уровень и сопоставить с собственными наблюдениями. С другой стороны, эти антропологические изыски имеют некоторые параллели с теорией заговора "вампиров" - а именно: присутствие среди людей чуждых особей, - и полностью совпадают с некогда весьма распространённым поверьем, будто евреи - это монстры, связанные с самим дьяволом (и для того, чтобы сохранять человеческий облик, они-то и совершают ритуальные убийства). "Видистский ответ" Диденко на "еврейский вопрос" - "безоговорочное признание лишённых совести субъектов человекообразными гоминидами - чудовищными зверями, смертельно опасными для людей видовыми двойниками, по типу ложных опят". Борис Диденко успокаивает, что "до поры до времени" это "бескровный путь". /Е. Н. Пономарёв, 2001 г./ К содержанию

Смысл и содержание этой книги открылся бы русскому читателю сразу, при одном единственном взгляде на обложку, сохрани КРОН-ПРЕСС оригинальное название работы - "Thou shalt kill", что по аналогии с каноническим библейским переводом означает "Убий". Кровь в этой работе, как говорится, льётся рекой - так, что у читателя может даже создаться мнение, что цель автора книги была не только "демифологизировать и деромантизировать русское революционное движение", о чём она говорит во вступлении (стр. 16) - но и дискредитировать его, сделав присущими ему такие черты, как хладнокровие и расчётливость по отношению к лишению человека жизни и имущества, жестокость, необузданность, а иногда даже и безумие. В действительности вместо терминов "демифологизация", "деромантизация", и даже "дискредитация", лучше всего просто применить термин "дегуманизация". Если в этом, конечно, есть какой-то смысл: никакой революции не бывает без крови и насилия, террор есть террор - все эти "де" являются "издержками" гуманистического (гуманитарного) воспитания автора. Кроме того, касательно кажущейся "громкости" полученных результатов исследования, Гейфман лишь раскрывает действительное положение террора и его объём в русском революционном движении - хотя так глубоко до неё этого, видимо, никто не делал. Но ни о какой "сенсационности" данного исследования, разумеется, не может быть и речи (тот же вырисовывающийся в книге образ Ленина как поборника террора нельзя считать "открытием" или "сенсацией" - хотя бы потому, что практически все ленинские протеррористические цитаты приводятся по Полному собранию сочинений).

Кроме того, на наш взгляд, эта "деромантизация" может быть отнесена только на счёт убеждений ортодоксальных коммунистов, верующих в "святость" и "непогрешимость" революционной борьбы тех лет. В наше же время, наоборот, революционер, хладнокровно расстреливающий врагов и изымающий у них ценности для своего дела (а заодно и для своих собственных нужд), является идеальным объектом для романтизации. Он как нельзя более точно подходит под культивируемый ныне тип "героя нашего времени". Гейфман постоянно указывает в своей работе на связь (явную или косвенную) революционных кругов с преступным миром, но если подобная черта была характерна даже для только зарождающегося террора идеологического характера (к этому, в частности, откровенно призывал ещё Нечаев в своём "Катехизисе революционера", § 25), то должно быть явно, что в наши дни, насквозь пропитанные криминальным влиянием во всех сферах жизни, связь любого рода идеологического терроризма с преступным миром есть явление само собой разумеющееся, если не сказать - обязательное. Тем более у нас в России. Таким образом, выводимый автором "террорист нового типа" - одновременно и революционер, и бандит - наиболее подходящая романтика для современной молодёжи, не состоящей в самой массовой партии "кока-кола".

В рассмотрении террора как составляющей части революционного движения несколько выделяется, само собой, и участие в нём евреев. Помимо распространённой точки зрения, согласно которой высокий процент евреев в революционном движении принято толковать как "результат дискриминации евреев самодержавием", Гейфман, соглашаясь с Бердяевым и другими философами, обращает внимание и на религиозную, или даже, если хотите, мистическую причину этого явления - речь идёт, конечно, о т. н. "мессианстве еврейской нации". Однако, автор не останавливается подробно на этом вопросе, что и понятно - во-первых, видимо, Гейфман не столь компетентна в этом вопросе, и, во-вторых, это определённо увело бы её исследование не в ту область.

Вообще, на наш взгляд в не столь уж и редких обращениях автора к "еврейскому вопросу" проявляется довольно редкая для современного исследователя черта - объективность (и это при более чем явной национальной принадлежности самого автора). Например, в одном месте Гейфман признаёт, что еврейские революционные экстремисты иногда сами провоцировали своими действиями погромы, и даже более того - подобные репрессии-погромы поначалу были направлены "не против еврейского населения вообще, а только против еврейских революционеров" (стр. 51). В материале о Бунде также можно найти свидетельство того, что зачастую разговоры о гонениях на евреев раздувались самими евреями (стр. 150). В общем, книга не для сионистов, равно как и не для антисемитов.

Касательно означенного объективизма осмелимся утверждать, что в настоящее время исследование какого-то русского (российского) феномена подобного ранга в академистской среде возможно только на западе. Определённо, у нас исследование революционного террора никогда не было бы до конца объективным: во времена советской власти - по вполне понятным "идеологическим" причинам, сейчас же - по всё тем же "идеологическим". Конечно, мы не утверждаем, что дело обернулось бы именно так, но где гарантия, что в исследовании какого-нибудь "российского демократического историка" анархический беспредел в Прибалтике и в Армении того времени не обернулся бы само собой разумеющейся "национально-освободительной борьбой", причём борьбой справедливой, что прицел исследования терроризма и соответственно обвинений не сместился бы исключительно на "ленинско-большевистскую фракцию", а уж о "еврейском вопросе" и говорить нечего - сомнительно, чтобы указанный тип историка-исследователя оказался бы способен на выводы, предлагаемые автором. Гейфман исследует именно и исключительно террор во всём его объёме и сферах влияния, и, строго говоря, её работа совершенно деполитизирована. Доведись же подобное исследование проделать нашему исследователю-академисту, содержащееся у Гейфман лишь в эпилоге утверждение о закономерной преемственности "красного террора" (стр. 352), превратилось бы у этого исследователя, как мы уже указывали, в основную тему книги.

За объективность "Убий" говорит и то, что все многочисленные статистические цифры и факты, потрясающие даже в наше время подлинного культа террора, приводятся по реальным документам, свидетельствам, воспоминаниям и т. д., к которым автор отсылает читателя на протяжении всей книги - объём работ Гейфман с различными архивами производит впечатление (и это с учётом, что Государственный архив Российской Федерации даже не был затронут!). Так что, если кто и дискредитирует русское революционное движение, то только оно само. Но эта "идеологическая жестокость", опять же, в наши дни лишь создаёт его притягательность. В качестве одного из выводов своего детального исследования (один из немногих случаев, когда этот термин действительно отражает суть работы) русского революционного терроризма Гейфман утверждает, что "в начале XX века на российской политической арене появилось совершенно новое поколение радикалов и что эти террористы нового типа, несмотря на свои национальные и местные черты, являлись предтечами современного политического экстремизма в Европе и во всём мире, экстремизма, который в последние десятилетия достиг размеров мировой эпидемии" (стр. 344). Для кого-то, конечно, утверждение типа "Россия - родина политического террора" является оказанием "сомнительной чести", - но как от исторического факта от этого никуда не деться.

Книга настоятельно рекомендуется всем левым радикалом, впрочем, не только левым. Ортодоксальным коммунистам эту книгу лучше даже не брать в руки. /Серж Властьев, 2002 г./ К содержанию

Оценивать и писать рецензии на творчество Сергея Курёхина - занятие весьма сложное. Нет, что оценка должна быть высокой или даже очень высокой - это понятно. Вся трудность и даже опасность этого занятия заключается в том, крен в какую сторону приобретёт рецензия: можно, например, оценить какое-то произведение как "проявление фирменного курёхинского безудержного юмора", или, скажем, как "утончённое стебалово", а потом - глядишь, здесь, оказывается, смысл какой-то скрыт, вот только уловить его трудно. Или, наоборот, оценишь что-нибудь как нечто преисполненное глубинного и эзотерического смысла, а посмотришь под другим углом зрения или с другой стороны - так ведь это форменная издевка и хитрая провокация, и нечего на неё слов изводить! Поэтому мы и не будем ничего анализировать и даже описывать из этого сборника - лучше сами прочитайте эту тоненькую книжечку. Право, она стоит того - даже если у вас "со временем туго". Отметим лишь, что приверженцу "ортодоксальной" мистической литературы больше всего понравится совместная работа Курёхина с Сергеем Дебижевым - литературный сценарий "Порок и святость". Не убеждены, что этот фильм когда-нибудь будет снят - он никому не выгоден. То же самое можно сказать и о заявке на многосерийную телевизионную программу, по которой и назван рецензируемый сборничек, - даже останься Сергей жить и прояви он максимум усилий для выхода в эфир этой программы - ему бы всё равно не позволили. Хотя, разумеется, из-за "Немого свидетеля" стоило бы иногда включать телевизор. /Димитриjе Попов, 2002 г./ К содержанию

Стоит сразу оговориться, что если бы вся работа Линденберга была под стать первой главе, то, несомненно, её можно было бы смело поставить в один ряд с "Оккультными корнями нацизма" Николаса Гудрика-Кларка - как одну из немногих книг, пытающихся правдиво показать связь оккультного и нацистского движений. Однако, большая часть работы посвящена рассмотрению нацистского движения и феномена Гитлера совершенно с других позиций - так что, если читателя интересует исключительно вопрос вышеозначенной связи, то ему без всякого риска потерять нить повествования можно ограничиться лишь первой главой и послесловием. Здесь главным образом содержится объективная критика "исследователей", усматривающих некие оккультные причины зарождения нацизма - больше всего "достаётся", само собой, Луи Повельсу, а в послесловии под орех разделывается и Равенскрофт со своим "Копьём судьбы". Критикует Линденберг, между прочим, и книги Германа Раушнинга, которые довольно часто используются как основной источник по "демонической" интерпретации Гитлера.

Интересующимся же историей становления нацистской Германии во всех её аспектах, несомненно, следует ознакомиться со всей книгой: хотя она и не столь велика по объёму, тем не менее, весьма содержательна по фактам и их толкованию. Основная причина, по которой, согласно Линденбергу, Гитлер пришёл к власти, может быть выражена довольно расхожей фразой: "оказался в нужном месте в нужный час", с той поправкой, что Гитлер не сидел сложа руки во время благоприятных поворотов Колеса Фортуны: "он мастерски использовал любую возможность, любую нечаянную подсказку, чтобы достичь желанной цели" (стр. 94). На цифрах, фактах и цитатах Линденберг убеждает, что в конечной победе НСДАП "повинны" вовсе не тотальный экономический кризис, не финансирование промышленниками, в т. ч. и "из-за океана", не расчёт "сильных мира сего" выставить в Европе "надёжный щит против коммунизма" - все эти и другие привычные факторы "на самом деле есть чрезвычайно странная последовательность ситуаций, которыми Гитлер беззастенчиво воспользовался" (стр. 89). Причём, в некоторых своих интерпретациях Линденберг, при всей несомненной антигитлеровской направленности своего исследования, зачастую отходит слишком далеко от привычного понимания историками-гуманистами некоторых событий. Например, согласно ему, поджог рейхстага вовсе не был делом рук нацистов (стр. 95).

Вместе с тем, несмотря на историческую специализацию исследования, определённая "мистическая жилка" в книге всё-таки присутствует. Линденберг, как последователь Рудольфа Штайнера - это достаточно явно - часто обращается к его учению, причём, иногда он употребляет антропософские термины, которые могут быть понятны только знакомому с основами антропософии. Фактически фундамент его версии построен на штайнеровских изысканиях - особенно это касается вопроса т. н. "психологии масс". Вершиной же этой антропософской инъекции в исторический анализ, следует, без сомнений, считать версию Линденберга об инициации Гитлера во время его публичных выступлений (стр. 31), которая в терминах Штайнера определяется как "ариманическая инициация" (стр. 33). Кстати говоря, именно поэтому оригинальное название книги - "Die Technik des Bösen" - следовало переводить дословно: "Техника зла", без всяких фантазирований. Слово техника здесь употребляется в том же смысле, что и в выражениях "техника рукопашного боя" и т. д., или, ближе по теме - "мистическая техника", "суфийская техника" и т. п.

Не совсем ясным моментом книги может показаться приводимая Линденбергом информация на стр. 26 - здесь утверждается, что весной 1919 года Штайнер отрицал существование каких-либо оккультных течений в Центральной Европе. Между тем, немецкий оккультный орден O.·.T.·.O.·. был основан в период деятельности Теодора Ройсса, Франца Гартмана и Карла Кельнера между 1895 и 1906 годами (точную дату основания этого Ордена исследователям так и не удалось установить). Почему-то Линденберг не счёл нужным оговорить, что подобное отрицание Штайнером других именитых оккультистов связано исключительно с его личными взглядами и убеждениями. В настоящее время не подлежит сомнению, что Штайнер знал о деятельности Ройсса и его соратников. Равно как и о деятельности Кроули, кстати говоря. /Para Bellum, 2001 г./ К содержанию

"Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Издательство не несёт ответственности за точность приводимых в книге цитат, фактов и дат", - надо заметить, что СЕВЕРО-ЗАПАД поступили весьма благоразумно, предварив труд г-на Демиденко подобным предупреждением. Издательство также уведомляет читателя в аннотации, что Михаил Демиденко "известен российским читателям как автор романов с явным восточным колоритом" (далее следуют названия романов). Автор рецензии перечисленных романов не читал и даже фамилию Демиденко впервые увидел на обложке "По следам СС в Тибет" (по поводу чего, между прочим, не испытывает никаких сожалений и угрызений совести), но он убеждён, что г-ну Демиденко всё-таки лучше было бы и дальше писать свои "романы с явным восточным колоритом", нежели заниматься исследованиями весьма серьёзных вопросов.

Труд члена Союза писателей СССР (хоть мы и относимся без какого бы то ни было уважения к этой организации, но мы и не считаем принадлежность к ней заведомо "отягчающим вину обстоятельством") больше похож на разглагольствования подвыпившего пожилого человека за праздничным столом: вот он вознамерился не меньше, не больше, показать, кто здесь "самый главный", поведав своим (более молодым, разумеется) слушателям некую весьма поучительную историю. Но употреблённый алкоголь, да и сам по себе возраст рассказчика сразу же оказали своё действие, в результате чего излагаемые "достоверные" факты подаются в хаотической системе, путаются, перевираются, дополняются невесть откуда взявшимися "любопытными деталями", умудрённого опытом рассказчика всё чаще начинает заносить в абстрактные моральные проповеди и фантастические теории, по теме и без темы приплетает он случаи из своей собственной жизни, обрушивается с критикой на политических деятелей всевозможных времён, и т. д., и т. п.

В общем, когда наш разглагольствующий исследователь добирается до финала своего рассказа, он с удивлением обнаруживает, что за праздничным столом остался он один - все остальные гости тайком разбрелись кто куда. Действительно, великое прилежание необходимо иметь читателю, чтобы осилить всю "По следам СС в Тибет".

С лица читателя, знакомого с такими работами, как "Оккультные корни нацизма" Николаса Гудрика-Кларка, "Утро магов" Жака Бержье и Луи Повельса, "Конспирология" Александра Дугина, "Священная загадка" М. Байджента, Р. Лея и Г. Линкольна и другими по вполне определённой тематике, на протяжении всего чтения не будет сходить улыбка, в которой будут смешаны весьма и весьма обоснованная ирония, лёгкая снисходительность к человеку, взявшемуся не за своё дело, недоумение типа "он это серьёзно?" и т. п. Подавляющее большинство источников, на которых строится вся книга, г-н Демиденко, разумеется, не называет. Оно и понятно - "профессиональная тайна". Видимо, г-н Демиденко полагает, что если ему вдруг приспичило заниматься т. н. "наци-оккультизмом", то до него у нас в России книг на эту тему не издавали, и уж тем более их никто не читал. Этот г-н заблуждается.

Самый простой пример: вне всякого сомнения все сведения о Гвидо фон Листе и Ланце фон Либенфельсе (глава "Идейные наставники Гитлера", стр. 158) добросовестно изъяты у Николаса Гудрика-Кларка. Наглость г-на Демиденко по части пользования информационными источниками просто поражает. В названной главе, например, он пишет буквально следующее: "Сведения о «Чёрном ордене» приходилось собирать по крохам, пока я не вышел на Листа и не ахнул - почти один к одному, хотя Гиммлер никогда и нигде не упоминал о заимствованиях" (стр. 167). Действительно: "один к одному". С "Оккультных корней нацизма" Николаса Гудрика-Кларка, в смысле: "Идеальное государство Листа выглядело как мужской орден с оккультным собором. Аналогии с гиммлеровским планом ордена-государства - поразительны" (ЕВРАЗИЯ, стр. 76). В следующей главе "Общество Туле" г-н Демиденко продолжает в том же духе: заявив, что "мало кто говорит о нём [обществе] вразумительно", наш исследователь скромно пишет, что ему "пришлось собирать сведения по крохам из разных источников" (стр. 174). Вся следующая далее информация по этому вопросу вновь изъята у Николаса Гудрика-Кларка. "Почти один к одному". Что ж, теперь мы будем знать, что фраза "собирать сведения по крохам" означает ссылку к "Оккультным корням нацизма".

Александр Гельевич Дугин, с "Конспирологии" которого добросовестно содран, пардон, "творчески переработан" (писатель ведь! - что с него взять) раздел "Теория заговора" (стр. 78), - только вместо "мондиалистский заговор" г-н Демиденко почему-то пишет "мендалистский заговор" (стр. 80), - разумеется ни словом единым не упомянут при изложении этого исследовательского откровения. Равно как и некоторых других - например, основных положений геополитики. Зато через несколько страниц г-н Демиденко уделяет Дугину более чем повышенное внимание: посвящённая Александру Гельевичу глава называется "Новоявленный ариософил", в ней г-н Демиденко называет Дугина, между прочим, "новоявленным пророком расизма" (стр. 112), приравнивает Альфреду Розенбергу, а заодно и Гитлеру, и Гиммлеру, и Геббельсу (стр. 113) и даже возмущается, как это на Дугина никто (кроме него) не обращает внимания - мол, на Гитлера тоже не обращали внимания, а потом уже поздно было! А ещё через много-много страниц, "проанализировав" "Мистерии Евразии" Александра Гельевича, г-н Демиденко восклицает: "Знакомая песня! От неё тянет сладковатым запахом крематориев" (стр. 228). Что ж, пока жив на свете г-н Демиденко, за демократический режим у нас в стране можно быть спокойным.

Однако, некоторые авторы всё-таки удостоились чести быть названными на страницах "По следам СС в Тибет". Жака Бержье и Луи Повельса г-н Демиденко, разумеется, никак не мог замолчать - слишком уж часто их цитируют или упоминают другие исследователи и "исследователи" (правда, читатель не всегда найдёт ссылку на "Утро магов", если видит информацию явно из этой книги - например, стр. 73-78, 110). Но особенно повезло здесь создателям "Священной загадки" М. Байдженту, Р. Лею и Г. Линкольну, которых г-н Демиденко неоднократно поминает добрым словом (в прямом смысле). Создаётся даже впечатление, что г-н Демиденко является горячим приверженцем теории британских журналистов (правда, г-н Демиденко на протяжении всей книги упорно именует их американскими) и свято верит в существование "Сионской общины". Отважный исследователь даже сам пытается толковать в свете этой конспирологической теории некоторые исторические факты - дело доходит до туманных намёков касательно М. С. Горбачёва (стр. 247). Что ж, весьма похвально, г-н исследователь. Не всё же с других сдирать. Надо и самому, так сказать, вклад внести-то.

Некоторые вклады, т. е. конспирологические виражи г-на Демиденко, между тем, весьма оригинальны и неподражаемы. Например, Гитлер у г-на Демиденко был знаком, оказывается, с трудами самого Рене Генона, и они оказали на него влияние (стр. 209), "мысль об установлении связи с оккультным мифическим центром [в Гималаях] у Гитлера созрела в тюрьме" (стр. 210), всё тот же Гитлер "стал своего рода идейным преемником барона Унгерна" (стр. 227) и т. д., и т. п. Конечно, это только мелкие детали, штрихи к основной теме книги, но их набирается предостаточно и в итоге они немало способствуют уникальности исследования г-на Демиденко. Всех выкрутасов теории г-на Демиденко, прямо скажем, не перечислить - такое надо видеть собственными глазами. И ничего, что книга изобилует придающими исследованию солидность и достоверность фразами типа "говорят", "по слухам", "вроде" и т. п.: "Я ведь пишу не научный труд, а «частное расследование» корней нацизма" (стр. 62) - какие могут быть претензии?

Основная же темы книги - т. е. Тибет и СС - с трудом, не так уж часто, но всё-таки пробивает себе дорогу к читателю. В аннотации к книге говорится, что в руках г-на Демиденко "оказались секретные архивы нацистских экспедиций в Тибет", и, действительно, писатель-исследователь довольно подробно рассказывает, как же они оказались у него в руках (стр. 81-84). Но для рецензента (а именно упоминание этих архивов и заставило его героически читать книгу от корки до корки) так и осталось загадкой, что же всё-таки нашёл наш прославленный исследователь в этих документах, - кроме текста одной радиограммы, поминаемой и гениально разгадываемой г-ном Демиденко несколько раз, ничто на эксклюзив не тянет. Экспедиция Шеффера и её цели - это вовсе не открытие в мире исследований связи нацизма и оккультизма. Впрочем, для автора это могло быть и открытием.

Данная книга хранится в коллекции рецензента исключительно как уникальный экземпляр вовсе не уникального писательского маразма, а так же как ярчайший пример совкового (извините за выражение) подхода к делу. Только в таком качестве мы и можем порекомендовать читателям данную книгу. (Демиденко продолжает юродствовать) /Димитриjе Попов, 2002 г./ К содержанию

Ещё одна книга за 1970 год, которая благодаря неутомимому издательству КРОН-ПРЕСС стала доступна русскому читателю. Серж Ютен - довольно известный и авторитетный исследователь различных областей тайноведения, и хотя не все, конечно же, с восторгом принимают результаты его исследований, но ценится он всё-таки гораздо выше тех же Жака Бержье и Луи Повельса. В этой небольшой брошюре Ютен проводит обзор (не то, чтобы поверхностный, но никак и не углублённый) легенд и гипотез о некогда существовавших цивилизациях и материках - Атлантида, Гиперборея, Лемурия, Эльдорадо и т. д., выказывая себя при этом ярым противником всякой узколобой ортодоксии в науке.

Довольно интересная работа, однако, у неё имеется один весьма существенный недостаток: видно невооружённым глазом, что теории, излагаемые автором, не вызывают у него самого ни малейших сомнений, но человека "со стороны", тем более какого-нибудь скептика, не говоря уже об "ортодоксе", доводы Ютена вряд ли способны убедить в реальности существования и значимости описываемых сверхчеловеческих цивилизаций. "Люди и фантастические цивилизации" отдают всё-таки некоторым догматизмом, что никак не говорит о прилежности исследований. Ютен довольно часто ссылается на Рене Генона, и, пожалуй, эти ссылки не выглядят неуместными и натянутыми, как у Вернера Жерсона (см. рецензию на "Нацизм - тайное общество"), хотя всё-таки не следовало бы уравнивать по рангу сентенции Генона с цитатами различных исследователей-энтузиастов, как это получается у Ютена.

Чем действительно поражает эта работа французского исследователя (и, если честно, только это обстоятельство и подтолкнуло нас к написанию рецензии), так это прямо-таки неразрывностью с творчеством Лавкрафта: даже сам Ютен довольно часто упоминает произведения американского мастера, а поклонник творчества Лавкрафта вспоминает его мифологию практически на каждой второй странице книги. /Para Bellum, 2002 г./ К содержанию

Рецензируемый сборник произведений Ницше помимо "Утренней зари" включает в себя работы, которые так или иначе связаны с "Утренней зарёй": "Предварительные работы и дополнения к «Утренней заре»", "Переоценка всего ценного", куда вошли "Смешанные мнения и изречения" (в рецензируемом оригинале - "пёстрые") и "Скиталец и его тень", и, наконец, "Весёлая наука". Последнее произведение ничем внимания к себе не привлекает (а в этой рецензии внимание уделяется исключительно качеству издания работ Ницше в России), потому как оно снято один к одному - даже с комментариями - с двухтомного собрания сочинений Ницше издательства МЫСЛЬ (1990), и, следовательно, никаких нареканий вызывать не должно. Единственное - источник перепечатки всё-таки положено указывать, но для того далёкого, мягко выражаясь, от прилежности подхода к публикации работ Ницше, который проявили в этом сборнике издатели, это является само собой разумеющейся деталью.

Издание "Утренней зари" и сопутствующих ей работ, несомненно, весьма важное и благородное дело, ибо по непонятным причинам это произведение игнорировалось всеми современными русскими издателями, плохо ли, хорошо ли, но всё-таки печатавшими произведения Ницше. И, казалось бы, почитателям гения немецкого философа следовало бы только обрадоваться, увидев поступивший в продажу толстенный том с заголовком "Утренняя заря". Но при ознакомлении с этим томом первые радостные эмоции довольно скоро сменяются недоумением, озадаченностью, а потом и вовсе возмущением.

Всё начинается с напрасных поисков имени переводчика (или переводчиков) - оно нигде не указано (кстати сказать, фамилию К. А. Свасьяна - переводчика "Весёлой науки" - можно обнаружить лишь в комментариях - причём в его же собственных комментариях). Дальнейший анализ приведённых текстов (самым простейшим из методов которого, между прочим, является сверка афоризмов из сборника с теми же афоризмами, приведёнными в примечаниях к "Злой мудрости" в двухтомнике МЫСЛИ) наводит на мысль, что все тексты, кроме "Весёлой науки", приведены по какому-то дореволюционному изданию. За это красноречиво говорит сокращения (иногда очень значительные) и изъятия некоторых афоризмов, - в которых, главным образом, критикуется христианство. Причём, если в "Смешанных мнениях и изречениях" и "Страннике и его тени" выброшенные афоризмы добросовестно заменяются многоточием, то в "Утренней заре" аннигиляция афоризмов (изъято по меньшей мере 76 афоризмов!) происходит без каких бы то ни было пометок - в результате чего нарушается первоначальная нумерация, что делает невозможным работу со сборником.

Но главная причина, по которой крайне трудно, а то и вовсе невозможно работать с Ницше в издании ХАРВЕСТа и АСТа, - это, несомненно, отвратительное качество перевода: зачастую мысль Ницше прямо-таки выворачивается наизнанку, а его слог начинает местами напоминать манеру изъяснения какого-нибудь "философа-абсурдиста". Один перевод "vermischte" как "пёстрые" чего только стоит - и не где-нибудь, а в названии работы! Переиздание русских дореволюционных версий работ Ницше - дело далеко не новое - всё тот же авторитетный двухтомник большей частью состоит именно из таких переводов, но переводов откорректированных и исправленных! Рецензируемый же сборник является откровенной халтурой или, как это сегодня принято называть, "коммерческим проектом" - каких-то там "благородных целей" распространения учения Ницше издатели перед собой не ставили, их интересовали только деньги. То, что сам Ницше от подобного издания своих работ неоднократно переворачивался в гробу, также не волновало господ из ХАРВЕСТа и АСТа. /Para Bellum, 2001 г./

P. S. Помимо этого объёмного (912 страниц!) и потому не очень удобного в обращении тома, ХАРВЕСТ и АСТ выпустили ещё два подобных, перепечатав полностью, таким образом, двухтомник К. А. Свасьяна. Всё бы ничего, да в одном из них ("Так говорил Заратустра") содержится "работа Ницше" под названием "Воля к власти" - хотя уже доподлинно известно, что это фальсификация. К содержанию

Две версии (существуют и другие) русскоязычного издания Некрономикона Саймона. UNHOLY WORDS: перевод - Martyn; ФЕНИКС: перевод: Тесленко С. А. Версия UNHOLY WORDS сопровождена переводом редакторских вступительных статей из англоязычного оригинала, что, несомненно, увеличивает ценность издания. По сравнению со второй приведённой версией это издание стоит расценивать как стопроцентно оккультное, у его читателя вполне может сложиться впечатление о Некрономиконе как о древнем магическом гримуаре. Версия же ФЕНИКСа при всём своём более профессиональном подходе к изданию (а может, именно благодаря ему) производит впечатление некоего "фэнтази"-издания. Положение не спасает даже название серии - "Магические технологии". Некрономикон Саймона в этом издании безо всяких объяснений дополнен Некрономиконом Уилсона - сталкивающего впервые с Некрономиконом это собьёт с толку и вызовет некоторую сумятицу в понимании манускрипта. По каким-то причинам издатели переработали на свой лад перевод Тесленко - изъяли из первоначальной версии стилизацию под архаичность, вследствие чего перевод пострадал и в существующем виде значительно уступает переводу UNHOLY WORDS. Ощущение "фэнтази"-сочинения усиливают и помещённые в издание иллюстрации - их автор, судя по всему, имеет смутное представление о содержании Некрономикона, равно как и вообще о мифологии Лавкрафта, а инспирировался картинами Бориса Валлейджо и ему подобных художников. Надо ли говорить, что издание первой версии Некрономикона осуществлено оккультными кругами, а вторая версия - исключительно коммерческий проект. /Para Bellum, 2001 г./ К содержанию