.:NEUE OPERATIVE RADIKALE KUNST:. - Meister Schwarzsichtig "Симпатия к дьяволу: миссия Великого демона Иблиса"

"Воистину у Меня есть рабы среди Моих рабов,
которые любят Меня и Я люблю их;
и они томятся по Мне, и я томлюсь по ним;
и они смотрят на Меня, и Я смотрю на них".
Хадис кудси

"Я с теми, чьи сердца Мной разбиты".
Хадис кудси

Согласно Корану, причиной изгнания ангела (малака) стал его отказ подчиниться приказу Аллаха поклониться только что созданному Им Адаму. Этот ангельский акт неповиновения упоминается и комментируется в Коране 7 раз - в сурах 2, 7, 15, 17, 18, 20, 38. При буквальном понимании айатов, в которых передаётся история Иблиса, его бунт проистекает непосредственно из его гордыни: "Я лучше его: Ты создал меня из огня, а его создал из глины" (7:11, аналогично 38:77)¹, - здесь отказ подчиниться мотивируется осознанием своего гораздо более благородного происхождения, огонь в представлении Иблиса благороднее земли. В другом месте Корана ангел даже не говорит, что он "лучше Адама" и не напоминает о своём "благородном происхождении", но мотив, в принципе, всё тот же - Адам создан из глины и, стало быть, он не ровня Иблису, так что о каком-то поклонении вообще говорить не приходится: "Я не стану кланяться человеку, которого Ты создал из звучащей, из глины, облечённой в форму" (15:33). В другой суре этот довод Иблиса обращён в форму риторического вопроса: "Неужели я поклонюсь тому, кого Ты создал глиной?" (17:63). Причём, как следует из заключений ряда исламских исследователей, за презрением Иблиса к материалу, из которого был создан Адам, кроется не только осознание превосходства огня над глиной, но также и мысль, что духовное начало человека слишком тесно связано с прахом земным, оно, так сказать, не "небесного происхождения" - и это накладывает отпечаток на всё человеческое сознание. Иблис пророчески увидел прогрессирующую в геометрической прогрессии устремлённость человека к "вещи", к материализму, которая со временем и стала доминантой его сознания, напрочь вытеснив всё духовное. Иные, правда, утверждают, что это дело рук самого Иблиса - но в этом случае он всего лишь практически доказал верность своей теории.

Недоумение и негодование Иблиса, подтолкнувшие его "встать на дыбы", становятся ещё более очевидными, если учесть один факт, который неоднократно запечатлён в исламской мифологии (в самом Коране эти данные отсутствуют): малак служил и поклонялся Аллаху семьсот тысяч лет². Тысячи лет беспрекословного повиновения - но вот появляется Адам и в один момент возносится выше Иблиса. Без какого бы то ни было испытания! Хотя испытание на веру, причём испытание каждого разумного существа есть, по сути, краеугольный камень исламской религии: "Аллах и с п ы т ы в а е т ³ вас рекой…" (2:250); "Он - тот, который сделал вас преемниками на земле и возвысил одних из вас над другими по степеням, чтобы и с п ы т а т ь в а с в том, что Он вам доставил" (6:165); "Неужели Ты погубишь нас за то, что делали глупцы среди нас? Это - только Т в о ё и с п ы т а н и е , которым Ты сбиваешь, кого хочешь, с прямого пути, и ведёшь, кого хочешь" (7:154); " Б о й т е с ь и с п ы т а н и я , к о т о р о е п о с т и г н е т н е т о л ь к о т е х и з в а с , к о т о р ы е н е с п р а в е д л и в ы " (8:25); "И Он тот, который создал небеса и землю в шесть дней, и был Его трон на воде, чтобы и с п ы т а т ь в а с , кто из вас лучше в деле" (11:9); "…Вы свои клятвы обращаете в обмен между вами, потому что один народ многочисленнее другого. Аллах только и с п ы т ы в а е т в а с этим" (16:94); "…Может быть, это - и с п ы т а н и е д л я в а с и доля во времени" (21:111); "Разве полагают люди, что их оставят, раз они скажут: «Мы уверовали», и они не б у д у т и с п ы т а н ы ? " (29:1); "Поистине, это - я в н о е и с п ы т а н и е " (37:106); "Ведь те, которые и с п ы т ы в а л и верующих мужчин и женщин, а потом не покаялись, - им ведь наказание геенны, им наказание огня" (85:10) и т. д. Получается, что старый и проверенный друг отбрасывается одним небрежным взмахом руки, а на его место ставится "какой-то выскочка"… Иблис недоумевает и, надо полагать, недоумевает более чем искренне: "Видишь ли Ты: это - тот, кого Ты почтил передо мною?" (17:64). Как тут не взбунтоваться?

Из всех сур, излагающих легенду падения ангела, несколько выделяется 18-ая. В ней не приводится диалога между Иблисом и Аллахом (так же как и в 20-ой), - Аллах сам пересказывает Мухаммеду историю падения Иблиса, и по утверждениям некоторых исследователей Корана Аллах указывает здесь причину непослушания Иблиса: " Б ы л о н и з д ж и н н о в и совратился с пути Господа своего" (18:48). Эту фразу принято комментировать следующим образом: Иблис в действительности был не ангелом, но созданием более низкого ранга - джинном, и, п р о б р а в ш и с ь к а к и м - т о о б р а з о м н а Н е б е с а , он повёл себя так, как и ведут себя н е в е р у ю щ и е джинны (ибо джинны, так же как и люди, бывают как правоверными, преданными Аллаху, так и неверующими). Но подобная интерпретация звучит крайне неубедительно, ибо она имеет одно чрезвычайно слабое место: как может Тот, чьими именами являются ал-Алим (Знающий), ал-Басир (Видящий), ал-Хабир (Осведомлённый) и ал-Васи (Вездесущий)⁴, не распознать среди Своих ангелов чужака? Причём чужака не с Небес (что само по себе просто невозможно), но с земли - именно там проживали джинны ещё задолго до создания Адама. Как же объяснить это противоречие?

Для начала следует учесть, что "классификация" сотворённых Аллахом разумных существ и по сей день не определена мусульманскими богословами со всей строгостью: по другому толкованию джинны являются неким подклассом ангелов, а по ещё одному "джинн" есть просто другое название ангела⁵. Как за первую, та и за вторую версию говорит, собственно, полный текст комментируемого айата (18:48): "И вот Мы сказали а н г е л а м : «Поклонитесь Адаму!» И поклонились о н и , к р о м е И б л и с а . Был он из джиннов и совратился с пути Господа своего". Однако, даже если и принять ту точку зрения, что Иблис был джинном, а не ангелом, - определённо, с интересующих нас позиций это ничего не меняет: джинны, как уже говорилось, могут быть верующими - точнее, должны быть верующими: "Я ведь создал д ж и н н о в и л ю д е й только, чтобы они Мне поклонялись" (52:55), - и их бунт против Аллаха вовсе не само собой разумеющееся явление - гордыня и в этом случае остаётся качеством, противоречащим нормам поведения созданных Богом существ.

Таким образом, скорее всего, приведённые в Коране слова Аллаха (18:48) не стоит понимать в том смысле, что Иблис "совратился с пути Господа своего" из-за того, что "был он из джиннов", - связь предложений в этом айате вовсе не причинно-следственная, этот айат имеет простое повествовательное значение: Иблис "был … из джиннов", но он "совратился с пути Господа своего". Из айата 52:55 ("Я ведь создал джиннов и людей только, чтобы они Мне поклонялись"), кстати, также можно заключить, что джинны и ангелы - одни и те же существа, ибо не для чего иного, кроме как поклонения Аллаху, ангелы (малаика) просто не могли быть созданы, но в тексте они не упоминаются, - стало быть, под джиннами подразумеваются и ангелы. Косвенно за эту тождественность говорит и явная непопулярность толкования Иблиса как "джинна-лазутчика" у многочисленных исламских мистиков, некоторые теории которых будут рассмотрены ниже⁶.

Помимо 48-го айата 18-суры, вносящего смятение в и без того далеко не стройные теологические и ангелологические системы, неопределённым можно назвать и другой коранический эпизод - Аллах спрашивает у Своего непослушного ангела: "О Иблис, что удержало тебя от поклонения тому, что Я создал Своими руками? Возгордился ли ты или оказался из в ы с ш и х ? " (38:75-76). В каком смысле Аллах может употребить слово "высшие"? "Высшие" по сравнению с кем - с ангелами? Но ведь такое просто невозможно, потому что выше ангела может быть лишь Бог, а, как известно, "Аллах - нет божества, кроме Него" (2:256 и т. д.). Дабы не пасть жертвами выдвижения всевозможных фантастических гипотез, остановимся на том простом толковании этого айата, что определение "оказался из высших" должно подчёркивать всё ту же необычайную для божьего созданья гордыню Иблиса.

Следуем далее. Согласно Корану, эта гордыня Иблиса является непосредственным доказательством его неверия, или, если рассматривать этот вопрос под иным углом зрения, - приводит к неверию: "Он … превознёсся и оказался неверующим" (2:32), также: "…Он возгордился и оказался неверным" (38:74). На это обстоятельство - констатацию неверия вслед за указанием на гордыню - следует обратить особое внимание: Аллах проклинает Иблиса и отлучает его от Себя именно из-за этого неверия. Несмотря на то, что эта гордыня непокорного ангела неоднократно подчёркивается, она не несёт решающего значения, у Аллаха она вызывает, если можно так выразиться, лишь праведное негодование: "…Сатана с в о е м у Господу не благодарен" (17:29), "Сатана ведь ослушник Милосердному!" (19:45). В Божьем промысле Иблис в итоге становится образцом и эталоном неверия - он "неверный". И только потом уже "гордый".

Приговор же Иблису, который следует мгновенно вслед за его бунтом, заключён в форму следующего восклицания Аллаха: "Выходи же: ты - среди оказавшихся ничтожными!" (7:12); "Уходи же отсюда! Ведь ты - побиваемый камнями. И, поистине, над тобой - проклятие д о д н я с у д а ! " (15:34-35); "Выходи же отсюда; ведь ты - побиваемый камнями. И над тобой Моё проклятие д о д н я с у д а " (38:78-79). "Побиваемый камнями" (раджим) в итоге становится также одним из эпитетов Иблиса, который неоднократно упоминается в Коране (3:31, 15:17, 16:100, 82:25), а ритуал забрасывания камнями символических изображений сатаны становится обязательным во время ежегодного мусульманского хаджа. И хотя общепринятое толкование этого ритуала гласит, что он является напоминанием о том, как Ибрахим (библ. Авраам) отгонял преследовавшего его Шайтана⁷ в долине Мина около Мекки, видно, что это есть не что иное, как буквальное соблюдение коранического завета. К толкованию забрасывания камнями мы ещё вернёмся, а пока хотелось бы подчеркнуть то немаловажное обстоятельство, что Аллах проклинает Иблиса "до дня суда", но вовсе не "вовеки веков" - таким образом, его изгнание вовсе не вечно и не абсолютно. Никакой безысходности здесь нет - как бы долго ни пришлось ждать этого судного дня. Кроме того, слова "проклятие до дня суда" подразумевают буквально следующее: что бы ни произошло после это дня суда, проклятия после него уже не будет. Но что же тогда будет? Прощение?

Ко всем кораническим упоминаниям Иблиса следует сделать и такую ремарку: несмотря на представляющуюся аналогичность историй падения Иблиса и Люцифера, а также тождественность их коварных ролей в жизни человека, их "религиозные статусы" вовсе не равнозначны⁸. Это следует хотя бы из того, что история падения Люцифера не занесена в священную книгу христиан - Библию. Можно даже прямо утверждать о замалчивании этого факта в каноне христианства: кроме весьма смутного "Как упал ты с неба, денница, сын зари!" (Исайя 14:12), падение Люцифера⁹ - да и вообще его имя - в Священном Писании не упоминается ни разу. Да и то, вúдение в процитированном библейском стихе падшего ангела следует лишь из традиционной экзегезы, в то время как восклицание это в действительности относится к Царю Вавилонскому. Вообще, в Библии даже слова "дьявол", "демон", "сатана" и, сюда же, "змей" употребляются не так уж и часто - в сравнении с частотой и плотностью их упоминания употребление в Коране слова "шайтан" ("сатана") просто чрезмерно. Естественно, легенда о падении Люцифера широко обсуждается в христианских легендах, апокрифах и различных "еретических доктринах", но сейчас нас интересует отображение мифа именно в каноне. Из всего вышесказанного можно сделать несколько странный вывод: по сравнению с христианством в исламе фигуре главного противника Бога (и его "армии") уделяется прямо-таки повышенное внимание.

Необходимо также обратить внимание и на то, что в исламе, в отличие от христианства, существует только описанная версия падения Иблиса - он пал из-за непризнания Адама, т. е., по сути, исключительно из-за появления Адама. Исламские богословы, даже "неортодоксальные", никогда не обсуждали другие гипотезы падения ангела, - в частности, довольно распространённую в иудаизме, христианстве и гностицизме легенду о низвержения ангелов с небес "из любви к дочерям человеческим": Бытие 6:1-4, Второзаконие 7:10, Книга Еноха, Книга Тайн Еноха, Книга Юбилеев и проч. Не найти в исламской мифологии и той легенды, что некий приближенный к Богу ангел возомнил себя сильнее и прекраснее сотворившего его Бога, и возжелал занять место Отца своего - за что и был проклят и изгнан: Исайя 14:9-15, Тайная Книга Богомилов и другие гностические тексты, также работы некоторых христианских мистиков (например, "Аврора, или Утренняя Заря в восхождении" Якоба Бёме и "Божественная комедия" Алигьери Данте). Однозначно, в исламе Иблис низвергается только из-за своего отношения к Адаму - Иблис и Адам связаны между собой неразрывно¹⁰. Подобное жёсткое определение судьбы Иблиса - закреплённое в каноне - в противовес разнообразию версий причин падения ангела (а их количество увеличивается ещё и из-за расхождений в деталях при изложении той или иной легенды) в отличных от ислама религиях наводит на мысль о том, что в исламе Сатане придаётся какое-то определённое значение - значение в судьбе Адама и всего рода человеческого. Бесспорно, смелое утверждение.

Другое вытекающее из сопоставления Иблиса и Люцифера обстоятельство, которое нам пригодится в скором времени, следующего характера: в христианской мифологии существует опять-таки сразу несколько версий того, кто именно занял Небесное место Люцифера после его падения (в строгом соответствии с принципом "свято место пусто не бывает"): это и Иисус Христос, и Дева Мария, и Иоанн Креститель, и Архангел Гавриил, и Архангел Михаил… В исламе же этот вопрос даже не затрагивается. Позволяет ли это нам предположить, что место Иблиса осталось за ним? Ведь изгнан-то он не навечно.

Проследим историю падения Иблиса дальше. Итак, звучит приговор. Однако, прoклятый ангел даже не возмущается подобной вопиющей несправедливостью, он сразу же - как будто он уже размышлял об этом раньше! - предлагает Аллаху "сделку": "Отсрочь мне до дня, когда они будут воскрешены! … Я соблазню и х в с е х , к р о м е р а б о в Т в о и х с р е д и н и х ч и с т ы х !" (38:80, 83, 84; также 7:13, 15, 16; 15:36, 39, 40; 17:64). Не поразительно ли это: Адам ещё не пал (и, строго говоря, с чего вообще можно предположить, что он падёт?), а потому как и всякий небожитель он бессмертен, а Иблис уже говорит о том дне, когда люди - которых как конгломерации ещё даже нет! - будут воскрешены, чтобы предстать пред "каким-то" Судом Божим! Аллах же со своей стороны сразу же соглашается на эту "сделку" (7:14, 15:37, 17:65, 38:81), отдавая людей - пока лишь олицетворяемых Адамом - во власть Иблиса. Даже более того, Он удовлетворён этой "сделкой" и ведёт себя так, словно ожидал её: "Это - п у т ь д л я М е н я п р я м о й " (15:41).

Официальная мусульманская богословская литература выводит из этой "сделки" (как и вообще из всей истории падения Иблиса - ведь, коли у Аллаха появляется с о п е р н и к за души людей, то о каком же Божественном всемогуществе и единстве может идти речь!), что Иблис является всего лишь орудием Аллаха, с п е ц и а л ь н о и з б р а н н ы м для того, чтобы испытывать людей в их благоверности. Подтверждение этому можно найти и в Коране, в уже цитировавшемся айате: "И так Мы всякому пророку устроили врагов - шайтанов из людей и джиннов; одни из них внушают другим прелесть слов для обольщения. А е с л и б ы п о ж е л а л Г о с п о д ь т в о й , о н и б ы э т о г о н е д е л а л и . Оставь же их и то, что они измышляют!" (6:112). Таким образом, Иблис в принципе уже не может восприниматься правоверными мусульманами как "абсолютное зло": мало того, что он - такое же творение Божье, как и сам человек, но он ещё выполняет и полезную функцию, работает на Аллаха по Его же научению. Итак, изгнание Иблиса с Небес есть не что иное, как миссия. Миссия, которая заключается в отборе "чистых". Но разве можно доверить подобную миссию "нечистому"?

Необходимость наличия на Земле определённого "злого начала" можно вывести и следующим образом: представим себе на мгновение мир, в котором не существовало бы Сатаны-Иблиса и всех его многочисленных "козней". Это был бы мир без зла и пороков, это была бы неописуемая идиллия, а попросту говоря - рай. Но земной мир не может быть раем, потому что человек, находящийся в любом состоянии, кроме состояния, именуемого в традиции Изначальным, не может претендовать на рай. Человек должен вернуть себе рай, он должен заслужить его, доказать своё право на него, потому Аллаху и угоден Иблис со всеми его "кознями".

Подобное предназначение Иблиса косвенно подтверждается тем, что Аллах в самом начале существования человека предупреждает его об опасности, исходящей от Сатаны-Иблиса: "Ведь он для вас враг явный!" (2:163), и другие, подобные этому коранические высказывания (2:204, 4:42, 6:143, 7:21, 12:5, 17:55, 18:48, 20:115, 28:14, 36:60). В числе них обращает на себя внимание следующее высказывание: "О вы, которые уверовали! Не берите друзьями Моего и вашего врага" (60:1), - здесь Аллах причисляет Сатану к Своим личным врагам, и это причисление не замедляет сказаться на образе Иблиса: его другим именем отныне является Адувв Аллах - враг Аллаха (иногда просто ал-Адувв - враг). Снова приходит на ум уже задействованный аргумент: разве могут быть у ал-Фаика (Всемогущего) враги и соперники? Конечно, нет. Подобным обособлением Иблиса Аллах хочет всего лишь лишний раз обратить внимание своего любимого творения на источник грозящей ему опасности - эталон неверия.

Заметим также, что прóклятый и отвергнутый Иблис не восклицает ничего в духе "Ты отрёкся от меня, то я восстаю на Тебя!" или "Теперь Ты мне враг!". В Коране ангел вообще не склонен к проявлению каких-то эмоций, подобающих бунтарю. Так что, если и говорить о каком-то "восстании", правильнее было бы сказать, что Иблис не бунтует против Аллаха, но в с т а ё т Е м у в о п п о з и ц и ю , причём в "оппозицию" лишь по одному вопросу - по вопросу "глиняного человечка" Адама. И оппозиция эта, опять же, богоугодна. Зная, что не все люди устоят перед коварным дьяволом, Аллах знает и то, что существуют и истинные правоверные, которые останутся ему верны, что бы Иблис не предпринимал: "…Ведь козни сатаны слабы!" (4:78); "Поистине, рабы Мои - нет для тебя над ними власти" (15:42); "Нет, поистине, у тебя власти над Моими рабами" (17:67). Именно этих истинных рабов среди людей и призван отсеять Иблис, действуя, как ярый "оппозиционер". Именно он и является тем испытанием, которое должен пройти человек, чтобы ангелы заслуженно поклонились ему. Потому что если человек выдержит испытание Иблисом - ангелом, - то он будет сильнее ангела и, стало быть, ближе к Аллаху, чем он. Кстати говоря, если бы Иблис был не приближённым Аллаху ангелом, а джинном-"чужаком", то весь комментируемый диалог между ним и его Господом просто не должен был состояться - проникший на Небеса джинн, "без роду, без племени", да к тому же отказывающийся повиноваться, сразу же был бы сброшен вниз и забыт. Тем более сомнительно, чтобы джинну было дозволено выдвигать какие-то условия своего ухода с Небес. Т. о., Иблис - ангел и только ангел. Ангел, у которого есть крайне тяжёлая миссия. С традиционалистской точки зрения, кстати говоря, предназначение Иблиса, определяемое нами как миссия, также является свидетельством в пользу его ангелического происхождения: "Название «ангел» относится скорее к факту исполнения миссии, нежели к образу эфирного и крылатого существа, которое обычно ассоциируется с этим понятием"¹¹.

Из коранических рассказов следует обратить внимание ещё на два немаловажных обстоятельства. Во-первых, изгнанный Иблис вовсе не отворачивается от Аллаха, он по-прежнему признаёт его верховенство и авторитет. Это следует из обращений Иблиса (уже прóклятого) к Аллаху: " Г о с п о д и м о й ! " (15:36, 15:39). Утверждая, что он совратит человека с пути истинного, Иблис подкрепляет свои слова не чем иным, как клятвой самим Аллахом: "Клянусь же Т в о и м в е л и ч и е м " (38:83)! Ещё одно весьма показательное восклицание падшего ангела: "Я боюсь Аллаха, Господа миров!" (59:16), - здесь Иблис вообще выступает как самый настоящий правоверный, ибо именно "богобоязненным" и должен быть правоверный - на это многократно указывается в Коране ("О вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха должным страхом к Нему" - 3:97, также 2:1, 3:125, 16:54 и т. д.). В общем, положение Иблиса в строгом смысле слова не является даже оппозицией, - коли он по-прежнему признаёт верховенство Аллаха. Иблис просто выполняет свою миссию.

Второе обстоятельство, на которое хотелось бы обратить особое внимание - в Коране Иблис не признаёт за собой греха, не сожалеет о содеянном, не просит прощения, не кается и не корит себя. Своё падение в разговоре с Аллахом он толкует довольно прямолинейно: " Т ы с б и л м е н я " (7:15; 15:39). Иблис "возлагает вину" за своё падение (тогда уж "падение") на Аллаха - и Он, надо заметить, никак не опровергает это обвинение, обходя его молчанием. Напрашивается предположение, что между обоими - Аллахом и Иблисом - уже достигнуто соглашение, какую роль будет играть Иблис в судьбе человека, но малак идёт на исполнение этой определённо неблагодарной и тяжёлой миссии лишь по воле Аллаха, сам он вовсе не рад своей роли, поэтому и вырвалось у него это "Ты сбил меня". Мгновенное вознесение человека как триумфа божественной созидательной способности и последовавший вслед за ним диалог (ссора) между Аллахом и Иблисом представляется хорошо разыгранной театральной постановкой, дабы ни остальные ангелы, ни сам Адам ничего не заподозрили (хотя небожителям трудно было не заподозрить какого-то "сговора": ведь Аллах и Иблис толкуют о каком-то "воскрешении", о каком-то "судном дне" - кого воскрешать? кого и за что судить? - для небожителя это вообще абсолютно непонятные слова!). Падение же Иблиса было предопределено уже давно - одновременно с возникновением замысла творения Адама. Человек, возлюбленное творение Аллаха, должен быть испытан в вере своей особым образом, и испытан самым верным и преданным рабом - Иблисом. Иблис пал ради человека: Огонь-Иблис был низвержен на землю, чтобы земля-Адам взошёл на Небеса. Истинно верующий и преданнейший был заклеймён неверующим и предателем для того, чтобы человек научился истинной вере и преданности и проявил их. Иблис принёс себя в жертву - в ответ на это человек забрасывает его камнями. "Поистине, человек неблагодарен!" (22:65) - таков удел всех мессий. Не говоря уже о том, как это выглядит со стороны: жалкие глиняные человечки собираются толпами забрасывать камнями некогда могущественного ангела - но уже после того, как тот был раздавлен ал-Хафидом (Унижающим). Как это по-человечески.

В предыдущем параграфе при сравнении Иблиса с Люцифером делались ссылки на различные еретические направления в христианстве. Само собой, для полноты анализа личности Иблиса было бы крайне интересно рассмотреть толкование его личности возможными исламскими еретическими течениями. Однако, строго говоря, в исламе никогда не было и быть не могло того, что в христианстве называется ортодоксией или ересью, поскольку в исламе никогда не было религиозных институтов (Вселенские соборы, Священный синод), служивших для придания догмату статуса закона, объявления какого-то учения еретическим, канонизации святых и т. п. "Ортодоксами" в исламе, как правило, принято называть верующих, понимающих Коран буквально, не ищущих какого-то завуалированного и эзотерического смысла в его тексте, Коран для них - единственный закон (т. о. ваххабизм, точнее, первоначальный ваххабизм XVIII века, есть крайняя степень "ортодоксии"). С их позиций "еретиком" может стать, в принципе, любой эзотерик или мистик, даже если его понимание и толкование Корана вовсе не столь и "радикально", - для этого вполне достаточно малейшего отхода от догмы, порождённой буквальным прочтением Корана. Поэтому с наших ("западных") позиций суфизм - одно из направлений исламского мистицизма - можно с натяжкой толковать как настоящее "еретическое течение". Ниже будут рассмотрены некоторые суфийские интерпретации личности Иблиса и его поступка.

Понятно, что если даже при буквальном толковании коранических упоминаний истории падения Иблиса его поступок не представляется столь уж низким и богохульным, то не должен вызывать удивления тот факт, что в суфийских кругах при определённом понимании "бунт" Иблиса получает положительные оценки, приводящие в дальнейшем к попыткам полностью реабилитировать падшего ангела. Однако, одно из первых высказываний о богоугодности "бунта" Иблиса принадлежит всё-таки "ортодоксу" - шестому шиитскому имаму Джафару ас-Садику (ум. 765). Ему приписываются следующие слова: "Иногда Бог желает неповиновения, а иногда Он хочет то, что запрещает. Он повелел Иблису поклониться Адаму, в то же время не желая этого, ибо если бы Он действительно хотел, Иблис бы повиновался"¹². Другой пример "поддержки" Иблиса среди авторитетов исламской веры - прославленный святой Баязидм Бистами (ум. 874) также видел в поступке Иблиса лишь проявление воли Аллаха, и, согласно легенде, мысль эту услышал он от самого падшего ангела, с которым однажды ему довелось повстречаться: "Противоборство возникает из столкновения противоположностей, Бог же не имеет противоположного. С другой стороны, согласие возникает в отношениях тех, кто сходен между собой, а Бог не имеет сходных. Может показаться, что согласие исходило от меня, когда я находился в согласии, и что сопротивление исходило от меня, когда я проявил несогласие. Однако и то и другое исходит от Бога - ведь ни у кого нет власти перед Ним"¹³. Высказывания подобного вида показывают, что мысль о богоугодности "отступничества" Иблиса вовсе не чужда "ортодоксальной" вере. Хотя о миссии в применении к деяниям Иблиса в них ничего и не говорится, но само собой разумеется, что принуждённый Аллахом "бунт" как и всё в Его промысле не может быть бесцельным.

Впервые же о реабилитации падшего ангела заговорил один из самых знаменитых суфийских мистиков Хусайн ибн Мансур ал-Халладж (858-922), казнённый "ортодоксами" за своё "еретическое" изречение "ана-л-Хакк" - "Я - Абсолютная Истина" ("кощунство" этой ереси отягощается и тем, что ал-Хакк - одно из имён Аллаха). В самом знаменитом произведении Халладжа - написанном ритмизованной прозой трактате "Китаб ат-тавасин" - главным обсуждаемым вопросом является вопрос Божественного единства, а также проблемы пророчества, здесь же Халладж описывает и коранический спор между Аллахом и Иблисом. Однако, поступок отступника великий мистик толкует совершенно не в кораническом ключе: Иблис у него становится истинным муваххидом, т. е. исповедующим Божественное единство, монотеистом. Объясняется это следующим образом: Иблис стоит на распутье - с одной стороны, он должен беспрекословно следовать извечной воле Аллаха, запрещающей поклоняться кому бы то ни было, кроме Него Самого, но с другой стороны, согласно ясно выраженному повелению того же Аллаха, он должен пасть ниц перед тварным существом. Иблис остаётся верным первому повелению, становясь тем самым муваххидом и одновременно нарекая на себя проклятие Аллаха. Халладж заходит даже так далеко, что утверждает, - коль Аллаху пришла в голову идея создать ещё один объект для поклонения, - что "Сатана становится большим монотеистом, чем Сам Бог"¹⁴. Иблис становится "бунтарём" сам того не желая - у него просто нет другого выхода. Ситуация усугубляется ещё и тем, что как бы ни ответил Иблис, он всё равно был бы "против" Аллаха, он всё равно нарушил бы Божье повеление. И преданный Иблис выбирает тот "бунт", который соответствует его убеждениям и вере: "Мой бунт провозглашает Твою святость!"¹⁵. Иблис не посмел забыть имя Аллаха - ал-Ахад (Единственный).

Халладж вообще признаёт в этом мире только двух истинных муваххидов - Мухаммеда и Иблиса. Однако, Мухаммед у него - хранитель Божественной милости, в то время как Иблис - Хранитель Божественного гнева. В подобном разделении, кстати сказать, нельзя не увидеть явную аллюзию Пути Правой Руки и Пути Левой Руки: Мухаммед следует Путём Правой Руки, Иблис - Путём Левой Руки. То же самое можно вывести и из имён Аллаха, манифестированных в этих двух антагонистических личностях: Иблис есть ал-Музилл - "Принижающий", "Тот, кто сбивает с пути", Мухаммед - ал-Хади - "Ведущий", "Ведущий верным путём". И здесь прямо-таки напрашивается ещё одна параллель - с еврейской каббалой: Мухаммед как хранитель Божественной милости олицетворяет собой сефиру Хесед, Иблис как Хранитель Божественного гнева - сефиру Гебурах.

Гордыня же Иблиса в толковании Халладжа - само собой разумеющееся явление: "Если бы я побыл с Тобою лишь миг, и тогда моя гордость была бы оправдана, я же был с Тобою века"¹⁶, - т. о. "дьявольская гордыня" является естественным следствием длительного присутствия в Божественном. Тот "жалкий вид", который обычно принято приписывать падшему ангелу (обычно с целью посрамить ослушавшегося малака), согласно Халладжу также ничего не значит - в одном из его произведений обыгрывается популярная среди суфиев тема встречи Моисея и Иблиса, и в ответ на замечание Моисея, что облик ангела изменился в худшую сторону, тот отвечает: "О, Моисей, это была иллюзия, вот истинный Иблис, здесь. Форме не стоит доверять, ибо она изменчива, тогда как духовное знание истинно, оставаясь таким, как оно есть, даже если личность меняется"¹⁷. Ничто не мешает нам предположить, что при словах "вот истинный Иблис, здесь", ангел показывает Моисею на своё сердце (калб).

Вслед за Халладжем одним из наиболее известных поборников реабилитации Иблиса является знаменитый персидский поэт Ахмад Газали (ум. 1126), младший брат не менее известного мистика-философа Абу Хамида ал-Газали. Он в свою очередь осмелился утверждать, что "тот, кто не учится таухид у Сатаны, - неверный"¹⁸. Таухид означает "провозглашение единства Бога", для мистиков-традиционалистов этот термин означает, прежде всего, признание того, что нет иной действующей силы, кроме Аллаха, и что всё и вся зависит от Него. Таким образом, Газали провозглашает Иблиса учителем из учителей, а в суфизме, где институт учительства ставится во главу угла, вряд ли возможен более почётный титул.

Собственные ученики Газали также становились "адвокатами дьявола" в этом бесконечном теологическом споре и разрабатывали свои собственные теории. Например, согласно его любимому ученику Абдаллаху Айн ал-Кудат Хамадани (казнён 1132), Аллах "что-то тайно сказал Иблису. И что, вы думаете, это было? Ни на небе, ни на земле нет никого, кто мог бы узнать о том, покуда не будет на то Божьей воли. Затем он сказал ему открыто: «Преклонись!» В соответствии с тем, что Бог повелел ему ранее тайно, бедняга был вынужден сказать: «Неужели я поклонюсь тому, кого Ты создал глиной!»"¹⁹, - Хамадани открыто провозглашает, что "бунт" Иблиса произошёл по воле и повелению Аллаха, не оговаривая, правда, зачем Ему это понадобилось. Показать в качестве назидания грядущим поколениям Свой гнев? Или чтобы скрыто для всех отправить Своего слугу на выполнение неблагодарной миссии? В любом случае Иблис Хамадани гордится проклятием Аллаха: "Ты даруешь одеяние чести, и не важно, заслуживает ли оно Твоего проклятия или Твоей милости"²⁰. Что более всего удивительно в толковании Хамадани положения Иблиса, так это то, что эта преданность, можно сказать, взаимна - как Иблис не отрекается от Аллаха, так и Он не забывает своего ангела: "Посредством могущества и величия Бога, который пребывает в Себе, ни на мгновение слово «Моё» в словосочетании «Моё проклятье»²¹ не лишает Иблиса поддержки. …Покуда Иблис существует, в с ё , ч т о о н с о в е р ш а е т , с в е р ш а е т с я р а д и э т о г о « М о ё » из фразы «Моё проклятье». Он не свершает ничего, что не было бы непосредственным повелением Бога"²².

Наряду со своим учителем, Хамадани входит в число лучших представителей мистической любовной поэзии, и Иблис являлся для него символом истинного любящего. В другом произведении Хамадани излагает несколько иную версию судьбы Иблиса - здесь ангел отказывается поклониться человеку из ревности, а ревность, как известно, непременный спутник любви. В итоге "Бог назначил Иблиса привратником Своего двора, сказав ему: « М о й л ю б и м ы й , поскольку в своей любви ты так ревнуешь Меня к другим, не допускай чужих до меня». Увы! Грехом Иблиса была его любовь к Богу"²³. Великий ревнитель Иблис, искушая и соблазняя человека, таким образом всего лишь предлагает ему помериться силой любви к Богу. Тот, кто любит Бога больше всего, знает, как испытать и других в их любви - такова миссия изгнанного и отвергнутого. Кстати говоря, та же ревность Иблиса давала повод другим суфиям усомниться в чистоте любви ангела к Всевышнему, ведь в соответствии с другой точкой зрения ревность, как яд любви, не может соседствовать с истинным чувством…

Но несмотря даже на такую любовную подоплёку истории Иблиса, нынешнее его положение никак не назовёшь завидным - он изгнан, опорочен, заброшен камнями. Подобное положение Иблиса вызвало сочувствие вообще у многих исламских мистических поэтов. Иблис-Сатана становится трагической фигурой: потерянный, одинокий, а в некоторых случаях (но лишь в некоторых!) даже и утративший всякую надежду, он весьма часто представлялся мистикам в печальном обличье, скорбящим и тоскующим. Европейскому читателю подобный образ Сатаны хорошо знаком по ряду классических литературных произведений - в первую очередь это "Потерянный Рай" (1667) Джона Мильтона, а также "Ватек" Уильяма Бекфорда (1782), написанный, собственно, в жанре арабской сказки. Самым прекрасным из поэтических сочинений, написанных на тему трагедии Иблиса, считается "Жалоба Сатаны", принадлежащая младшему современнику Газали - персидскому поэту Абу-л-Маджду Мадждуду Санаи (ум. 1131). "Жалоба" является таковой в прямом смысле слова - в этом стихотворении падший ангел сокрушается о кознях Аллаха. Бог решил проклясть любящего Его Иблиса и сделал Адама орудием своего замысла: "Он поставил скрытую ловушку на моём пути - Адам был зерном в кольце этой ловушки. Он хотел отметить меня клеймом проклятия - Он сделал то, что хотел, и созданный из глины Адам был лишь предлогом"²⁴. Иблис, согласно Санаи, прочитал в предвечных скрижалях, что одно существо будет проклято Аллахом - но как мог он, воплощение преданности и покорности, предположить, что речь идёт именно о нём? Показательно, что стихотворение это написано от первого лица, что, во-первых, усиливает его эмоциональность, а во-вторых, проводит тонкую параллель между всеми мистиками, любящими Бога, и самим Сатаной. Оно завершается напоминанием, или даже предостережением всем любящим, что их любовь сама по себе ещё ничего не решает - всё зависит от Вечного Возлюбленного: "О рассудочные в любви, я - тоже б е з г р е х а ; никому не найти пути к Богу без Его воли"²⁵. "Бунт" Иблиса придаёт фатальную окраску любой форме богопочитания.

Вслед за Газали совершенного монотеиста и любящего видит в Иблисе и более поздний персидский поэт Фаридуддин Аттар (ум. 1220). В одном из его стихотворений Иблис, неся на себе проклятье Аллаха, подобно Иблису Хамадани, воспринимает его как почётное одеяние: "Для меня в тысячу раз дороже быть проклятым Тобою, нежели отвернуться от Тебя и обратиться к чему-либо другому"²⁶ . И как истинного любящего, Иблиса Аттара не покидает надежда на ответное чувство: "Проклятие - Царская стрела. Когда Он стреляет из лука, то смотрит на цель"²⁷.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что традиция вúдения Иблиса как бесконечно преданного Богу и любящего Его превыше всего существовала не в какой-то определённый период, и даже не просто какое-то длительное время - подобная традиция существовала на протяжении веков. Несколько веков спустя после Санаи, Аттара и Газали, один из выдающихся мастеров персидского четверостишия Сармад (казнён в 1661) - "высокоинтеллектуальный иранский еврей, обратившийся в суфизм и ставший дервишем", - шокировал мусульман-традиционалистов Могольской Индии четверостишием, в котором призывал людей подражать Иблису: "Идите, учитесь у Сатаны служению: выбирайте одну киблу и не поклоняйтесь ничему иному"²⁸. Кибла - это направление, в котором обращаются при молитве: Иблис никогда не изменял однажды выбранной кибле, всегда поклоняясь лишь Богу, - даже тогда, когда сам адресат его молитв потребовал сменить киблу. Поэзия мистика XVIII века Шаха Абд ал-Латифа (1689-1752), выдающегося мастера пакистанской народной поэзии, также служит наглядным примером неподвластного времени восхваления преданности ангела: поэт призывает своего читателя восхищаться Иблисом как истинным любящим и следовать его примеру. Никаких "реформ" в этом "нестандартном" богословском вопросе не происходило, да и, по сути, быть не могло.

Разумеется, не все мистики были солидарны с той точкой зрения, что падение Иблиса следует рассматривать как доказательство его преданности. Другие мистики усматривали в отказе Иблиса пасть ниц перед Адамом, наоборот, недостаток его любви к Аллаху: он не смог понять сущности этого Божьего творения. "Величайший учитель" (аш-шайх ал-акбар) Ибн Араби (1165-1242), учение которого оказало колоссальное влияние не только на суфизм, но и вообще на религию ислама, как-то заметил: "Если бы Иблис видел тот свет, которым жив Адам, он не отказался бы поклониться"²⁹. Великий персидский поэт Джалалуддин Руми ал-Бахи (1207-1273) неоднократно утверждал, что Иблис был одноглазым: он видел только созданную из праха форму Адама, но проглядел то решающее обстоятельство, что Аллах вдохнул в человека Своё дыхание и сотворил его по Своему подобию - фактически в Адаме Аллах скрыл Самого Себя. Сатана для Руми - олицетворение "одноглазого" интеллектуализма, который придаёт значение внешнему содержанию, не подозревая о существовании внутреннего - истинного содержания. Получается, что Иблис, провозглашая себя выше Адама, посягает и на величие Аллаха³⁰.

Интересно, что уже упомянутый Аттар в одном из своих произведений также обыгрывает вдыхание Аллахом "чистой души" в тело глиняного Адама, однако, эту ситуацию он подаёт абсолютно иначе: Аллах не захотел, чтобы ангелы узнали тайну Адама, существование у человека чистой души должно было быть известным только Ему - именно поэтому Он приказал свои ангелам преклониться перед Адамом в тот момент, когда Он вдыхал в него Своё дыхание. Однако Иблис "был настороже" и не захотел пропустить это священнодейство - именно поэтому он и отказался преклониться пред Адамом. В соответствии с этой версией Аттара Иблисом движет вовсе не гордыня, но желание быть причастным к Божественному Творению, Иблис вовсе не презирает Адама, но расценивает его как священное проявление божественности. И в своей любви и преданности Богу ангел отказывается подчиниться приказу на миг позабыть об этой любви и преданности. В ответ на его отказ поклониться Аллах говорит: "О ты, соглядатай Пути, ты тайно узрел сущность Адама. Поскольку тебе довелось узреть сокровище, которое Я сокрыл, Мне надлежит умертвить тебя, чтобы ты не открыл этого миру. Неважно, где Царь скрывает сокровище, - его никак не скрыть от слуги его. Ибо тому, чьим глазам оно открылось, линия жизни предначертана, и без сомнения, он умрёт. О ты, чей выбор - узреть сокровище, будь готов потерять главу свою"³¹. Иблису, однако, удаётся "разжалобить" Аллаха, и Он "ограничивается" лишь проклятием непослушного ангела, на что тот стоически (и в то же время всё с той же "сатанинской гордостью") отвечает: "Если моя участь - быть проклятым, не убоюсь, ибо должен быть яд, равно как и противоядие. Когда я вижу, что мир заслуживает Твоего проклятия, я принимаю его на себя, и б о я д е р з о к " , и вслед за этим Аттар устами Иблиса наставляет всякого идущего по Пути: " Е с л и х о ч е ш ь б ы т ь и с к а т е л е м , т е б е н а д л е ж и т и с к а т ь к а к я , и н а ч е т ы н е в з ы с к у ю щ и й , а х в а т а ю щ и й. Е с л и т ы и с к а л д н ё м и н о ч ь ю , н о н е н а ш ё л Е г о , э т о н е о н п о т е р я л с я , э т о и с к а н и е т в о ё н е с о в е р ш е н н о " ³².

Однако, у того же Аттара можно найти и осуждающие Иблиса строки. Впрочем, это не какое-то категорическое осуждение в духе "ортодоксов" или Руми, но скорее указание на ошибку Иблиса. Падший ангел виновен у Аттара в самопоклонении, но проявляется оно вовсе не в его самовозвышении над Адамом, а "всего-навсего" в том, что в ответ на Божье повеление он осмелился произнести слово "Я". Вот как падший ангел наставляет Моисея: "Всегда помни вот о чём - никогда не говори «Я», иначе кончишь так же скверно, как я. Даже если ты выказываешь малейший намёк на существование, ты - неверующий. Достижения на пути заключаются в отсутствии самовыражения; х о р о ш и й ч е л о в е к - т о т , к т о п о л ь з у е т с я д у р н о й р е п у т а ц и е й с р е д и л ю д е й . Ведь если допустить самовыражение на пути, тут же возникнут сотни «Я»"³³.

В завершение этого небольшого экскурса в суфийскую "демонологию" следует привести, в принципе, само собой разумеющееся мнение многих суфиев, что в конце концов Иблис будет прощён Аллахом. Прощение "само собой разумеющееся" - потому что, коли его, как было показано выше, можно вывести из буквального прочтения Корана, то в мистических теориях любви без прощения и подавно обойтись нельзя³⁴. Так склонен считать даже Ибн Араби, которого, как видно из приведённого выше его толкования оплошности Иблиса, трудно заподозрить в симпатии к непокорному ангелу - а что уж тогда говорить о мистиках, для которых Иблис стал символом совершенного любящего и богопочитателя. В уже упомянутой встрече Баязида Бистами и Иблиса падший ангел изрёк и такого рода фразу: "Несмотря на всё то, что случилось, я ещё питаю надежду, что Он простит меня - ведь сказано Им «Милость Моя объемлет всякую вещь»³⁵, я же и есть такая «вещь»"³⁶. Имена Аллаха: ал-Гаффар - Прощающий, ал-Гафур - Всепрощающий, ар-Рахман - Милостивый, ар-Рахим - Милосердный, ал-Латиф - Добрый, ал-Карим - Щедрый, ал-Муид - Возвращающий, уже сами по себе должны гарантировать прощение однажды оступившегося.

В качестве иллюстрации удивительной гибкости суфийской мысли можно привести ещё один пример восхваления Сатаны. Поэт XVII века Саййид Султан в одной из своих поэм следует довольно распространённому мнению, что до своего падения Иблис был наставником ангелов, т. е., подобно христианскому Люциферу, был первым среди ангелов. Однако, согласно поэту, ученики-ангелы по велению Аллаха продолжали воздавать почести Иблису даже после его проклятия и изгнания - подумать только, Небеса поклоняются Аду! Впрочем, этот пример всё-таки более показателен в том смысле, что он в максимальной степени подчёркивает степень культа учительства в исламе и суфизме: учитель навсегда останется учителем для своего ученика, что бы и против кого бы он не совершил.

К этому примеру понимания Иблиса, равно как и ко всем вышеперечисленным (естественно, дело не ограничивается только ими) поэтическим восхвалениям падшего ангела и его поступка, следует сделать одно существенное уточнение - содержащийся практически во всех них навет учиться у Иблиса категорически недопустимо отождествлять с известнейшим хадисом³⁷: "Когда у человека нет шейха, его шейхом становится сатана". Смысл этого хадиса тесно связан с высказываниями Аллаха, содержащимися в Коране: "Поистине, Мы сделали шайтанов покровителями тех, которые не веруют!" (7:26), "А кто уклоняется от поминания Милосердного, к тому Мы приставим сатану, и он для него - спутник" (43:35), - в этих айатах однозначно констатируется, что неверующий и непризнающий Аллаха отдаётся во власть сатаны. Слово "сатана" ("шайтан") употребляется здесь в своём распространённом значении - как символ и олицетворение всякого зла и безверия; непосредственно личность падшего ангела здесь вытесняется довольно размытым понятием "негативного".

В исламе, таким образом, в отличие от ортодоксального христианства толкование Сатаны двояко: Сатана-ангел и сатана-животное. Цитируемых мистиков следует понимать так, что верующим у Сатаны - ангела Иблиса - нужно учиться его верности и любви к Аллаху, тогда как упомянутый хадис означает, что при отсутствии у человека шейха, или учителя, наставника (учителю в исламе и в исламском мистицизме в особенности, как уже неоднократно говорилось, придаётся громадное значение), он начинает следовать своему сатане - своим низменными инстинктам, а животное - такой же неверный, как и всякий непризнающий Аллаха. Правоверным нужно брать пример с Сатаны-ангела, но не с того сатаны-животного, что бурлит в крови каждого человека. Сатанинская любовь должна быть выше и сильнее сатанинской похоти. Великий демон Иблис искушает человека, разжигая в нём животные инстинкты - истинность любви верующего к своему ал-Бари (Создателю) покажет сила, с которой он будет противиться козням сатаны. Но, что следует отметить, приведённое толкование вовсе не тождественно христианскому призыву к "укрощению плоти", ислам в вопросах плоти гораздо более лоялен, нежели христианство: "…Ведь создан человек слабым" (4:32).

Теперь, после чёткого разделения Сатаны-ангела и сатаны-животного должно быть понятно, почему многие суфии утверждали, что "затруднения" с сатаной бывают лишь у простых людей, - в жизни же людей Бога сатане нет места. Согласно иракскому суфию Ибрагиму ибн ал-Хаввассу (ум. 904) Иблис действует по следующему правилу: "Я сбиваю с пути тех, кто потерян, но мне близки те, кто находится на пути к Богу, и даже пыль под их ногами для меня - благословение"³⁸. А некоторые суфии даже говорят, что Сатаны и вовсе нет! Ведь для тех, кто подчинил свою плоть духу, кто обрёл власть над своим нафс, для тех Сатаны-искусителя действительно не существует, для тех Сатана-ангел затмил сатану-животное - и сбить их с Пути уже ничто не может. Именно так стоит понимать хадис "Мой шайтан стал мусульманином".

Примечательность рассмотренной ниже точки зрения позволяет нам выделить её отдельным параграфом. Вкратце смысл её в следующем: излюбленный мистиками приём понимания взаимоотношений Иблиса и Аллаха как взаимоотношений влюблённого и возлюбленного можно вывести и из буквального прочтения коранического текста. Отправной же точкой нам послужит, как это на первый взгляд ни покажется странным, термин "побиваемый камнями", о котором уже говорилось выше. Дело в том, что побивание камнями (раджм) - это вид смертной казни, применяемой в арабском мире т о л ь к о в к а ч е с т в е н а к а з а н и я з а п р е л ю б о д е я н и е (зина), а распространённое представление о побитии камнями прямо на улице безо всякого расследования и суда в соответствие с рядом исследователей есть не более, чем фольклорный мотив.

Иблис отказался выполнить повеление Аллаха - влюблённый никак не среагировал на прихоть, или даже каприз своего возлюбленного. Для столь ревнивого возлюбленного, коим является Вечный Возлюбленный, это является нарушением верности - прелюбодеянием. Слова, бросаемые Аллахом Иблису: "Выходи же!", "Уходи же отсюда!", "Ничтожный", "Неверный", - типичные для того, кто был обманут и разочарован в любви, кто не получил того, чего ожидал. В свою очередь восклицание Иблиса "Видишь ли Ты: это - тот, кого Ты почтил передо мною?" (17:64) - это восклицание оскорблённого любящего, который видит, что объект его любви избрал себе нового "фаворита", а его самого отодвигают на задний план. В первом случае ангел - неверный любящий, во втором - отвергнутый любящий, но в любом случае он приговаривается к изгнанию и позорному побитию камнями.

Интересный момент - независимо от предложенной версии поведение Аллаха представляется поведением женщины - капризной, прихотливой, непостоянной, ревнивой и т. д. У Аллаха есть даже "чисто женское" имя - Вредящий (ад-Дарр). Подобное кощунство (приписывание - пускай даже лишь косвенное - Богу женского пола) на самом деле истекает исключительно из сильнейшего воздействия, оказываемого поэтической метафорой. К ней мистики и богословы прибегают для того, чтобы простому человеческому уму стали хоть отдалённо понятны отношения существ, которые вне пола, вне плоти и вообще "вне" всех категорий и критериев человеческого воображения³⁹.

В вопросе Божьего прощения для полноты картины следует сопоставить Иблиса и Адама. Сравнение поступка ангела и поступка человека и оценка одного относительного другого также является одним из излюбленных приёмов в притчах и богословских рассуждениях исламских мистиков, и, надо заметить, Иблис практически никогда не выигрывает от подобного сравнения. Послекораническое предание утверждает, что после своей смерти Адам-Абу-л-башар (Отец человечества) был вознесён на небеса, где он пробудет до дня Суда. Также, согласно преданию, Адам получил прощение Аллаха именно потому, что е г о г р е х б ы л з а р а н е е п р е д о п р е д е л ё н Б о г о м . Но ведь из предопределённости падения Адама неопровержимо следует и предопределённость падения Иблиса: коли Адаму с самого начала было суждено пасть, а пал он именно из-за козней Сатаны (2:34, 7:19-21, 20:118), то падение Сатаны как орудия в судьбе Адама и подавно было предопределено. Человечество в лице Адама было прощено и, в известном смысле, ему оказывалось покровительство: "Мы почтили сынов Адама и носили их на суше и на море, и уделили им благ, и оказали им преимущество перед многими, которых создали" (17:72); "…И ослушался Адам Господа своего и сбился с пути. Потом избрал его Господь и простил его и повёл прямым путём" (20:119-120). Столь милосердное отношение Аллаха к Адаму проистекает из того, что последний, как утверждает большинство мистиков и богословов, покаялся в своём проступке и воззвал к милосердию Всемогущего: "Господи наш! Мы обидели самих себя, и, если Ты не простишь нас и не помилуешь нас, мы окажемся потерпевшими убыток" (7:22).

Иблис же, напоминаем, так и не признал за собой греха, он никогда не сожалел о содеянном и не искал прощения, он не посчитал своё неповиновение промахом и никогда, за исключением крайне небольшого числа историй у ряда мистиков, не каялся и не корил себя за это. Но, согласно Корану, "…если кто совершит несправедливость, а потом заменит добром после зла, - то ведь Я - прощающий, милосердный!" (27:11), - Иблис не "заменил" зло своего проступка добром раскаяния, он игнорировал наказ ат-Тавваба (Приемлющего покаяние), и поэтому он явно не заслуживает прощения.

Непростительность греха Иблиса выводится богословами и из того, что его никто не искушал, - он сам был своим искусителем и соблазнителем. Но чем выше сознание разумного существа, тем тяжелее с о з н а т е л ь н о с о в е р ш е н н ы й им грех, потому проступок ангела гораздо тяжелее, чем проступок человека. Итак, при сопоставлении с "объектом своей миссии" Иблис имеет плохие шансы на прощение, что постоянно напоминается и Кораном: "Уходи! А кто последует за тобой из них, то, поистине, геенна - ваше наказание, наказание полное!" (17:65); "И ввержены в неё [геенну] они [сбившиеся] и заблудшие, и воинства Иблиса - все!" (26:94-95); "Если бы Мы пожелали, Мы бы всякой душе дали прямой путь, но правдиво было слово Моё: «Наполню Я геенну гениями⁴⁰ и людьми вместе!»" (32:13); "Поистине, Я говорю правду, наполню Я геенну тобой и теми, кто последовал за тобой - всеми!" (38:85). Аллах уже не ал-Вадуд, но - ал-Мунтаким (Мстящий). Да, Аллах может себе "позволить" быть одновременно Любящим, Милосердным и Приемлющим покаяние, и в то же время Мстящим, Унижающим и Вредящим: "Поистине, Господь твой быстр в наказании, и, поистине, Он - прощающий, милосердный!" (6:165); "Возвести рабам Моим, что Я - Я прощающий, милосердный, и что наказание Моё - наказание мучительное!" (15:49-50).

С только что изложенных позиций настоящее пребывание Иблиса на Земле является не временным изгнанием, а отсрочкой приговора, который, между прочим, предрешён ещё до суда - "высшая мера". Упорство Иблиса в отказе "покаяться" расценивается с двух позиций: согласно первой Иблис, какие бы мотивы не руководили им, и какую бы миссию он не выполнял, был, есть и будет олицетворением безбожника и неверного. С другой стороны, верность Иблиса "однажды выбранному пути" не может не вызывать уважения и даже восхищения. Упрямство падшего ангела, которое ведёт его прямо в геенну - что известно ему более чем прекрасно - можно расценивать и как ещё один довод в пользу правдивости его титула истинного муваххида. Иблиса можно осуждать, но кто более предан, чем он? Даже если с определённых убеждений поступки Иблиса и нельзя рассматривать как проявление преданности Аллаху, то в любом случае всё говорит за преданность низверженного ангела с в о е й с у щ н о с т и . Но ведь она-то - от ал-Халика (Творца). Стало быть, оставаясь преданным своей сути, какой бы она ни была, нельзя противоречить Всемогущему. Тот, кто всегда является самим собой - тот безгрешен.

§6. Перспективы возникновения и существования "шайтанизма"

Сегодня у нас, в мире западной "цивилизации", уже стало привычным и чем-то само собой разумеющимся - так, что это даже никого не шокирует - говорить о неумолимом росте культа Сатаны: священнослужители при каждом удобном случае стремятся обратить внимание общественности на ничем не прикрытое внедрение всего дьявольского и богохульного в повседневную жизнь человека, жёлтая пресса и телевидение систематически выдают репортажи о современных демонопоклонниках, учёные разных мастей издают труды различной степени читаемости по исследованию "феномена сатанизма" - от средневековья до наших дней, и т. д., и т. п. В общем Сатана, обойдённый упоминаем своего имени в Библии, начиная со времён Инквизиции с лихвой компенсирует весь тот недостаток внимания, что накопился за первые века христианской эры. В связи с тем, что вера ислама день ото дня становится всё сильнее и уже уверенно внедряется в западный мир, было бы интересно проанализировать вероятность возникновения в исламском религиозном обществе культа, аналогичному западному культу Сатаны - сатанизма в привычном для европейца смысле. Но в нашем анализе мы ограничимся лишь некоторыми общими постулатами, не вдаваясь в детальное исследование, ибо непосредственно личность ангела Иблиса представляется для нас гораздо более интересной, нежели какие-то связанные с его именем "проблемы" в человеческом обществе.

Как уже отмечалось выше, в священной книгу мусульман - Коране - содержится довольно много упоминаний как о самом Иблисе, так и о солдатах его армии - шайтанах⁴¹. На наш взгляд именно эта "открытость" Корана к шайтану сыграла значительную роль в том, что у верующих не начал формироваться "нездоровый интерес" к демоническому миру, как это имело место в христианстве - ведь, как известно, притягивает именно то, что всегда пытаются скрыть или хотя бы обойти молчанием. Конечно, это не очень сильный аргумент, но всё-таки есть какая-то доля истины в том, что верующий, периодически натыкающийся в своей священной книге на указание опасности увлечения связями со всем богопротивным, с гораздо большей вероятностью будет избегать подобных контактов, нежели верующий, которому известно о подобной опасности лишь в общих и притом довольно завуалированных чертах.

При рассмотрении христианской религии можно заметить и то, что одной из причин возникновения всевозможных сатанинских обществ, течений, идеологий и проч. могло быть естественное человеческое желание "переметнуться в противоположный лагерь" в ответ на жёсткое давление официальной церкви, и, как одного из её могущественных средств - Инквизиции. В качестве довода укажем на то обстоятельство, что в странах православного вероисповедания сатанизм - явление "завозное", пришедшее со многими другими "негативными" явлениями и вещами с "цивилизованного" католического Запада, где в своё время свирепствовала Инквизиция. Совершался ли этот переход в "чужой лагерь" в знак протеста, из-за разочарования, отчаяния, или из-за надежды на помощь дьявола и т. п. - неважно: общее во всех случаях то, что имело место религиозное давление, и как его результат - ответная реакция в виде богохульной ереси. Возможно ли такое в исламе? С одной стороны, на это можно ответить утвердительно: на сегодняшний день ислам является откровенно "тоталитарной" религией, диктаторски воздействующей на массы, причём в гораздо большей степени, нежели христианство даже в свои самые "тёмные века"⁴².

Однако, здесь следует учитывать одно очень важное обстоятельство. Возьмём, к примеру, два наиболее "тоталитарных исламских режима" - "велайат-е факих" (правление мусульманского богослова-правоведа) в Иране и движение "Талибан" в Афганистане, - в обоих случаях видно, что давление на верующих производится (производилось) с целью принудить их безоговорочно следовать букве религиозного закона правящего режима. Средневековой христианской Инквизицией давление оказывалось, разумеется, с такой же целью, при этом значительное внимание уделялось задаче отчуждения верующих от всего неугодного Богу и церкви. У реакционных исламистов цель "отчуждения от неугодного" также преследуется, но у них в качестве неугодного объекта - вместо христианского дьявола и его слуг - ставится неверный, т. е. человек, не следующий и не подчиняющийся религиозному закону. В случае любого запрета нельзя не обращать внимания на расхожий принцип "запретный плод сладок", - и в обоих случаях, как мы видим, формируется оппозиция тоталитарному режиму, направленная именно по запрещённому режимом пути: в случае христианства формируется оппозиция, проявляющая в большей или меньшей степени свою благосклонность к дьяволу, тогда как в случае ислама оппозиция ставит перед собой изменить (чаще всего значительно смягчить) существующие религиозные законы. И надо заметить, что оппозиция в исламе в большей степени является социально-политической, а иногда даже и экономической, нежели религиозной. В качестве подтверждения этой мысли несколько примеров: в бахаизме, зародившемся в Иране во второй половине XIX века как оппозиция исламу, главным противоисламским элементом является откровенная забота о мирском - бахаизм является практически материалистическим учением⁴³. В сегодняшнем Иране группировка "Моджахедин аль-Хальк" ("Народные воины") - главная оппозиционная правящему режиму организация - причисляется к левацким группировкам. Другие представители оппозиции - "Движение за свободу Ирана", одно время бывшее даже официально разрешённым - по характеру своей идеологии может быть названо либеральной партией. В случае Афганистана, несмотря на то, что основной причиной боевых действий между "Талибаном" и "Северным альянсом" было принято видеть разногласия в принципах построения исламского государства, дело вообще шло о противостоянии внешней агрессии - агрессии Пакистана⁴⁴. Понятно, что в рассмотренных примерах мусульманам, задавленным религиозным законом правящего режима, в надежде что-то изменить (хотя бы иллюзорно) не придёт в голову перейти на сторону сатаны и организовывать тайные сатанинские общества.

Кроме того, тоталитаризм христианской религии (Инквизиции) был направлен вовнутрь - на народные массы, на самих верующих, т. е., по сути, на саму себя и на своё будущее (скорее всего это является одной из причин того, что в западном мире, кроме Ватикана, сегодня нет ни одного религиозного государства). Враги искались, наказывались и уничтожались среди плохих или хороших, но всё-таки христиан. В современном же реакционном исламе дело обстоит несколько иначе: при явном закабалении мусульманина сводом религиозных законов, ему основательно внушено, что враг - вовне, за пределами верующих масс: США, евреи, христиане и т. д. Пример, ставший классическим - имам Хомейни заклеймил в своё время США не иначе как "большим шайтаном", а СССР - "малым". В средневековом же христианстве (равно как и в нынешнем) дьявол всегда оставался всё-таки дьяволом. В итоге в исламе ответная реакция оказываемого на массы давления довольно умело направляется вовне, - на пользу исламской веры. Одним из проявлений чего мы и имеем сегодня агрессивные мусульманские государства, рост числа сторонников ваххабизма во всём мире и расцвет исламского терроризма.

За предложенную гипотезу говорит исторический факт из христианского мира: деятельность Инквизиции (XIII-XIX века) началась практически сразу по завершении крестовых походов (1096-1270), т. е. по прекращении направленной вовне агрессии христианской идеологии. Но как только церковники-реакционеры сменили направление давления с внешнего объекта на внутренний, они сразу получили ответную реакцию от своих "верноподданных". А идеология европейского сатанизма, каким мы его знаем сегодня, или, по крайне мере, фундамент для этой идеологии, сложился именно во времена деятельности Инквизиции (здесь уместно вновь напомнить аргумент "завозного" характера сатанизма в православном мире, в т. ч. и в России). Таким образом, ко всему вышеизложенному можно добавить, что пока агрессия ислама будет направляться вовне, каких-то "шайтанинских" идеологий в исламском мире ожидать также не следует.

Несколько слов о суфизме, в котором уже века проявляется симпатия к падшему ангелу. Естественно, для "ортодоксального" мусульманства суфизм является "ересью": преследования и казни суфиев, упразднения суфийских орденов, сожжение суфийских книг - вовсе не редкое явление в истории Востока. Тем не менее, положение суфизма в теле исламской религии абсолютно не тождественно положению какой-нибудь "ереси" в христианстве: среди святых, почитать которых является долгом каждого мусульманина, было очень много суфиев, многие суфийские мистики-философы занимали видные посты в управлении исламских государств или просто были весьма уважаемыми людьми, многочисленные суфийские труды весьма почитались в "ортодоксальной" богословской среде, не говоря уже о знаменитой суфийской поэзии, посредством которой суфийская мысль стала известной и популярной во всех слоях населения. Короче говоря, при довольно сложном к себе отношении суфии всегда имели на востоке большое влияние. Поэтому естественно предположить, что положение в исламском обществе Иблиса, которого многие суфии вовсе не представляли каким-то сосредоточием зла, не будет равноценно положению Люцифера в христианстве. Человеческое существо устроено так озадачивающе, что оно может искренне забрасывать кого-то камнями - потому что так положено - и в другое время испытывать определённую долю симпатии и сочувствия к этому побиваемому.

К числу "параллелей" между Иблисом и Люцифером следует отнести и понимание Иблиса как Светоносного. Сатана, Несущий Свет. Какое странное определение и имя для того, кого извечно принято ставить в оппозицию Богу. Какое странное имя для того, кто правит силами Тьмы. Этот парадокс вставал перед всеми богословами, теологами, мистиками и религиозными философами, которые рассматривали путь человеческий к Богу и неизбежные препятствия на этом пути. И, не смотря на то, что смысл Божественного провидения понимался всеми ими по-разному, в этом вопросе практически все они были единодушны: "Это тот, кто несёт свет и ослепляет слабые души? Ответ - да, безусловно"⁴⁵. Дьявол просто облачается в прекрасную наружность, выступает в качестве света - единственно с целью обмануть людей и совратить их с пути истинного. Есть и немножко другая формулировка: Бог определяется Светом, а дьявол всегда стремится во всём подражать Богу, поэтому и выступает в образе света. Но суть у всех этих толкований, в принципе, одна: свет Люцифера - это "лже-свет", "квазисвет".

У некоторых исламских мистиков свет падшего Иблиса действительно уже не тот, который свойственен послушному Богу ангелу, пребывающему на Небесах. Но, с другой стороны, это вовсе не лже-свет, служащий сатане для осуществления своих коварных замыслов. У злодея-сатаны его вообще нет - у нафс, плоти, его и не может быть. Свет есть лишь у Иблиса - изгнанного, но всё-таки ангела. "А чёрный свет над Троном [Аллаха]? - это свет Иблиса, который уподобляется локонам Бога; в сравнении с Божественным светом это - тьма, но сам по себе это такой же свет"⁴⁷, - объясняет Хамадани.

Напомним, что Чёрный свет в суфизме (равно как и в "западном" мистицизме) непосредственно связан с чистой Божественной сущностью - существование Абсолюта в своей чистоте невидимо и кажется ничем, пустотой. Естественно, высок соблазн прокомментировать слова Хамадани именно в таком смысле, но "его" чёрный свет - лишь поэтическая метафора, несомненно, возвышающая Иблиса, но в то же время и обособляющего его от Мухаммеда, образца правоверности. В свою очередь белый свет Мухаммеда Хамадани уподобляет характерной для суфийской поэзии метафорой щеке и родинке Аллаха, и как само собой разумеющееся говорит о том, что чёрный свет Иблиса близок белому свету Мухаммеда - ведь на лице Всевышнего локон волос касается щеки: "Как может чёрное существовать без белого или белое без чёрного? Никак. Так предрешено Божественной Мудростью. Мудрый (аль-Хаким) в Своей мудрости поставил так - и стало так"⁴⁸. Мы вновь видим прямое указание на Путь Правой Руки (Мухаммед) и Путь Левой Руки (Иблис). Каким бы ни был свет, исходящий от изгнанного ангела, он должен быть - потому что иначе будет нарушена божественная гармония. А то, без чего гармония не может существовать, не может быть "лже".

⁶ Что же касается термина "шайтан", то, судя по кораническому высказыванию "И так Мы всякому пророку устроили врагов - ш а й т а н о в и з л ю д е й и д ж и н н о в " (6:112), шайтан - это скорее некое "клеймо", которое прикрепляется ко всякому разумному существу, ведущего неугодную Богу деятельность: шайтанами могут быть как люди, так и джинны, т. е. ангелы. Причём, согласно общепринятому толкованию, шайтаны из людей имеют гораздо больший "инфернальный вес", нежели шайтаны из джиннов. В обращении Аллаха к Иблису: "Соблазняй, кого ты можешь из них, твоим голосом и собирай против них твою конницу и пехоту" (17:66), - под "конницей" подразумеваются шайтаны-люди, а под "пехотой" - шайтаны-джинны. текст

³⁰Кстати говоря, "слепоту" Иблиса, на которую указывают Ибн Араби, Руми и другие мистики, через призму "западного" мистического образа мысли можно интерпретировать так: утверждая, что огонь благороднее земли, и тем самым обосновывая свой отказ поклониться "глиняному человечку", Иблис "забывает", что все элементы равноценны и равнозначны, а потому элемент Огня, из которого он создан, не может быть выше и благороднее элемента Земли, из которого создан Адам. Гордыня Иблиса лишена оснований, и его "бунт" становится обыкновенным "капризом". текст